87 цитат из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих» — подборка редакции

Ниже 87 цитат из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Добро и зло — понятия относительные, и люди просто приспосабливают их к своим целям.

   Добро и зло — понятия относительные, и люди просто приспосабливают их к своим целям.
2. «

   Люди просят высказать мнение, а ждут только похвалы.

   Люди просят высказать мнение, а ждут только похвалы.
3. «

   Я прожил с первой женой три года. Она была настоящая леди, имела тысячу пятьсот фунтов в год, и мы давали званые обеды в нашем красном кирпичном домике в Кенсингтоне. Она была очаровательной женщиной; все так утверждали – адвокаты и их жены, которых мы угощали обедами, баловавшиеся литературой биржевые маклеры и подававшие надежды юные политики; ох, какая это была очаровательная женщина! Она заставляла меня ходить в церковь во фраке и в цилиндре, водила на концерты классической музыки, особенно же она любила воскресные лекции. Каждое утро она садилась завтракать ровно в восемь тридцать, а если я опаздывал, мне подавали завтрак холодным; она читала те книги, которые полагается читать, восхищалась теми картинами, которыми полагается восхищаться, обожала ту музыку, которую полагается обожать. Боже мой, как надоела мне эта женщина!

   Я прожил с первой женой три года. Она была настоящая леди, имела тысячу пятьсот фунтов в год, и мы давали званые обеды в нашем красном кирпичном домике в Кенсингтоне. Она была очаровательной женщиной; все так утверждали – адвокаты и их жены, которых мы угощали обедами, баловавшиеся литературой биржевые маклеры и подававшие надежды юные политики; ох, какая это была очаровательная женщина! Она заставляла меня ходить в церковь во фраке и в цилиндре, водила на концерты классической музыки, особенно же она любила воскресные лекции. Каждое утро она садилась завтракать ровно в восемь тридцать, а если я опаздывал, мне подавали завтрак холодным; она читала те книги, которые полагается читать, восхищалась теми картинами, которыми полагается восхищаться, обожала ту музыку, которую полагается обожать. Боже мой, как надоела мне эта женщина!

   — Ательни · книга
4. «

   Единственный способ жить – это забыть, что ты умрешь.

   Единственный способ жить – это забыть, что ты умрешь.
5. «

   Во Франции вы пользуетесь свободой действия: вы можете поступать, как вам угодно, никто не обращает на это внимания, но думать вы должны, как все. В Германии вы должны вести себя, как все, но думать вы можете, что угодно.

   Во Франции вы пользуетесь свободой действия: вы можете поступать, как вам угодно, никто не обращает на это внимания, но думать вы должны, как все. В Германии вы должны вести себя, как все, но думать вы можете, что угодно.

   — Филип Кэри · книга
6. «

   ...насколько меньше чувствуют обязательства те, кому оказывают услугу, чем те, кто её оказывает.

   ...насколько меньше чувствуют обязательства те, кому оказывают услугу, чем те, кто её оказывает.
7. «

   У меня подлый характер <...> Я так жадно мечтаю о будущем, а когда оно настаёт, испытываю одно разочарование.

   У меня подлый характер <...> Я так жадно мечтаю о будущем, а когда оно настаёт, испытываю одно разочарование.
8. «

   Конечно, школы предназначены для заурядных детей. Дыры всегда круглые, и, какова бы ни была форма затычки, её надо загнать в эту дыру. Нет времени заниматься незаурядным ребёнком.

   Конечно, школы предназначены для заурядных детей. Дыры всегда круглые, и, какова бы ни была форма затычки, её надо загнать в эту дыру. Нет времени заниматься незаурядным ребёнком.

   — Том Перкинс · книга
9. «

   Отказаться от всего ради личного счастья – может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.

   Отказаться от всего ради личного счастья – может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.
10. «

    Родительская любовь – единственное бескорыстное чувство на свете.

    Родительская любовь – единственное бескорыстное чувство на свете.
11. «

    Куда важнее жить, чем описывать, как ты живешь. Моя цель на земле — испытывать многогранные ощущения, которые дарит мне жизнь, выцеживать из каждого мига все его чувственные богатства.

    Куда важнее жить, чем описывать, как ты живешь. Моя цель на земле — испытывать многогранные ощущения, которые дарит мне жизнь, выцеживать из каждого мига все его чувственные богатства.

    — Кроншоу · книга
12. «

    — Вы говорите загадками, — сказал Филип. — Я просто пьян, — ответил Кроншоу.

    — Вы говорите загадками, — сказал Филип. — Я просто пьян, — ответил Кроншоу.

    — Филип Кэри · книга
13. «

    На свете только две вещи оправдывают человеческое существование — любовь и искусство.

    На свете только две вещи оправдывают человеческое существование — любовь и искусство.

    — Хейуорд · книга
14. «

    Следуй своим естественным наклонностям, но с должной оглядкой на полицейского за углом.

    Следуй своим естественным наклонностям, но с должной оглядкой на полицейского за углом.

    — Филип Кэри · книга
15. «

    Она любила его теперь совсем по-другому — ведь он заставил её страдать.

    Она любила его теперь совсем по-другому — ведь он заставил её страдать.
16. «

    Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь дымку забвения, — всё это готовит к жизни, совсем не похожей на действительность. Молодёжи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, — ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие — ещё один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.

    Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь дымку забвения, — всё это готовит к жизни, совсем не похожей на действительность. Молодёжи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, — ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие — ещё один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.
17. «

    Нужда делает человека мелочным, жадным, завистливым, калечит душу и заставляет видеть мир в уродливом и пошлом свете. Когда вам приходится считать каждый грош, деньги приобретают чудовищное значение: нужно быть обеспеченным, чтобы относиться к деньгам так, как они этого заслуживают.

    Нужда делает человека мелочным, жадным, завистливым, калечит душу и заставляет видеть мир в уродливом и пошлом свете. Когда вам приходится считать каждый грош, деньги приобретают чудовищное значение: нужно быть обеспеченным, чтобы относиться к деньгам так, как они этого заслуживают.
18. «

    Увы, так всегда бывает. Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили.

    Увы, так всегда бывает. Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили.

    — Филип Кэри · книга
19. «

    Человека не очень-то тешит способность смеяться над собственной глупостью.

    Человека не очень-то тешит способность смеяться над собственной глупостью.
20. «

    — Как вы сегодня поздно, — сказала она. — Только что встали? — День уж очень славный. Захотелось полежать в постели и помечтать о том, как хорошо на улице.

    — Как вы сегодня поздно, — сказала она. — Только что встали? — День уж очень славный. Захотелось полежать в постели и помечтать о том, как хорошо на улице.

    — Прайс · книга