29 цитат из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Луна и грош», ставших крылатыми

Ниже 29 цитат из книги «Уильям Сомерсет Моэм. Луна и грош»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

   — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

   — Чарльз Стрикленд · книга
2. «

   Актер, художник, поэт или музыкант своим искусством, возвышенным или прекрасным, удовлетворяет эстетическое чувство; но это варварское удовлетворение, оно сродни половому инстинкту, ибо он отдает вам еще и самого себя.

   Актер, художник, поэт или музыкант своим искусством, возвышенным или прекрасным, удовлетворяет эстетическое чувство; но это варварское удовлетворение, оно сродни половому инстинкту, ибо он отдает вам еще и самого себя.
3. «

   Мужчины слабы, а женщины назойливы.

   Мужчины слабы, а женщины назойливы.
4. «

   Последнего слова не существует.

   Последнего слова не существует.
5. «

   Мне думается, искусство — это проявление полового инстинкта. Одно и то же чувство заставляет усиленно биться человеческое сердце при виде красивой женщины, Неаполитанского залива в лунном свете и «Положения во гроб» Тициана.

   Мне думается, искусство — это проявление полового инстинкта. Одно и то же чувство заставляет усиленно биться человеческое сердце при виде красивой женщины, Неаполитанского залива в лунном свете и «Положения во гроб» Тициана.
6. «

   По теперешнему виду миссис Стрикленд можно было предположить, что в молодости она была очень хороша собой, чего на самом деле никогда не было.

   По теперешнему виду миссис Стрикленд можно было предположить, что в молодости она была очень хороша собой, чего на самом деле никогда не было.
7. «

   Люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере.

   Люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере.

   — Чарльз Стрикленд · книга
8. «

   В сутках двадцать четыре часа, а вершины своей чувство достигает лишь в редкие минуты.

   В сутках двадцать четыре часа, а вершины своей чувство достигает лишь в редкие минуты.
9. «

   В любви разница между мужчиной и женщиной в том, что женщина любит весь день напролёт, а мужчина — только урывками.

   В любви разница между мужчиной и женщиной в том, что женщина любит весь день напролёт, а мужчина — только урывками.
10. «

    Характер? А я-то думал, надо иметь очень сильный характер, чтобы после получасового размышления поставить крест на блестящей карьере только потому, что тебе открылся иной жизненный путь, более осмысленный и значительный. И какой же нужен характер, чтоб никогда не пожалеть об этом внезапном шаге!

    Характер? А я-то думал, надо иметь очень сильный характер, чтобы после получасового размышления поставить крест на блестящей карьере только потому, что тебе открылся иной жизненный путь, более осмысленный и значительный. И какой же нужен характер, чтоб никогда не пожалеть об этом внезапном шаге!
11. «

    Памятник художнику — его творения.

    Памятник художнику — его творения.
12. «

    — Видите вы вон ту стену? — спросил я. — Вижу. — В таком случае, я полагаю, вы должны видеть и то, что я не желаю вашего общества.

    — Видите вы вон ту стену? — спросил я. — Вижу. — В таком случае, я полагаю, вы должны видеть и то, что я не желаю вашего общества.
13. «

    Мне нравятся люди пусть дурные, но которые за словом в карман не лезут.

    Мне нравятся люди пусть дурные, но которые за словом в карман не лезут.
14. «

    Только женщина может с неослабной горячностью десять раз подряд твердить одно и то же.

    Только женщина может с неослабной горячностью десять раз подряд твердить одно и то же.
15. «

    Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...

    Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...
16. «

    Никакими потугами на оригинальность не скрыть посредственности. Зоркий ценитель даже в эскизе усматривает сокровенные душевные глубины художника, его создавшего.

    Никакими потугами на оригинальность не скрыть посредственности. Зоркий ценитель даже в эскизе усматривает сокровенные душевные глубины художника, его создавшего.
17. «

    Черт бы побрал мою жену, она достойная женщина, но я бы предпочёл, чтобы она уже была в аду.

    Черт бы побрал мою жену, она достойная женщина, но я бы предпочёл, чтобы она уже была в аду.
18. «

    Я всегда побаивался выступать в качестве поборника нравственности, ибо в этой роли обязательно становишься самодовольным, а человеку, не лишенному чувства юмора, это не совсем приятно. Если я уж рискую выставить себя в смешном виде, то лишь из-за чего-то очень мне дорогого.

    Я всегда побаивался выступать в качестве поборника нравственности, ибо в этой роли обязательно становишься самодовольным, а человеку, не лишенному чувства юмора, это не совсем приятно. Если я уж рискую выставить себя в смешном виде, то лишь из-за чего-то очень мне дорогого.
19. «

    — Вам бы жить в эпоху, когда женщины были рабынями, а мужчины рабовладельцами, — сказал я. — Да, я просто нормальный мужчина.

    — Вам бы жить в эпоху, когда женщины были рабынями, а мужчины рабовладельцами, — сказал я. — Да, я просто нормальный мужчина.

    — Чарльз Стрикленд · книга
20. «

    Душа — непостоянная жительница тела и способна на таинственные превращения.

    Душа — непостоянная жительница тела и способна на таинственные превращения.