34 сильных цитаты из книги «Валентин Пикуль. Фаворит»

34 цитаты из книги «Валентин Пикуль. Фаворит» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Безбородко выстроил себе дачу в Полюстрове; золотые купола Смольного ясно светились на другом берегу Невы, а здесь, на берегу полюстровском, были устроены мостки для купания. Безбородко часами просиживал на балконе, через подзорную трубу, подаренную ему адмиралом Грейгом, высматривая очередную жертву — помоложе и постройнее. Однажды высмотрел он через оптику фигуру идеального сложения, а длинные волосы невской наяды струились чёрной волною. Позвал лакея: — Осип! Зови ту, которая с гривой. Лакей убежал к мосткам. Вернулся смущённый: — Не уговорить, хоть ты тресни. — Да сказал ли ты, что денег не пожалею? — Сказал. Только они не согласны идти, и всё тут. — О, жестокая! — воскликнул Безбородко. — Жестокость, конечно, ужасная, — согласился лакей. — Потому как с волосами-то длинными сам дьякон купался...

   Безбородко выстроил себе дачу в Полюстрове; золотые купола Смольного ясно светились на другом берегу Невы, а здесь, на берегу полюстровском, были устроены мостки для купания. Безбородко часами просиживал на балконе, через подзорную трубу, подаренную ему адмиралом Грейгом, высматривая очередную жертву — помоложе и постройнее. Однажды высмотрел он через оптику фигуру идеального сложения, а длинные волосы невской наяды струились чёрной волною. Позвал лакея: — Осип! Зови ту, которая с гривой. Лакей убежал к мосткам. Вернулся смущённый: — Не уговорить, хоть ты тресни. — Да сказал ли ты, что денег не пожалею? — Сказал. Только они не согласны идти, и всё тут. — О, жестокая! — воскликнул Безбородко. — Жестокость, конечно, ужасная, — согласился лакей. — Потому как с волосами-то длинными сам дьякон купался...

   — лакей · книга
2. «

   Я по себе знаю, — сказал султан, — что если женщине чего-либо захочется, то помешать невозможно. Она успокоится лишь в том случае, если её зашьют в мешок и бросят в воды Босфора. Но я уверен, что пока мешок не коснется далекого дна, женщина ещё волнуется, — как бы ей утолить свои вожделения!

   Я по себе знаю, — сказал султан, — что если женщине чего-либо захочется, то помешать невозможно. Она успокоится лишь в том случае, если её зашьют в мешок и бросят в воды Босфора. Но я уверен, что пока мешок не коснется далекого дна, женщина ещё волнуется, — как бы ей утолить свои вожделения!

   — Мустафа III · книга
3. «

   Красота ландшафтов была поразительная. Бронницы с храмами на горе выступили вечером — как сказка. Безбородко доказывал Фицгерберту, что бронницкое сено — лучшее сено в мире: - Я бы его сам ел, да тогда скотине не хватит...

   Красота ландшафтов была поразительная. Бронницы с храмами на горе выступили вечером — как сказка. Безбородко доказывал Фицгерберту, что бронницкое сено — лучшее сено в мире: - Я бы его сам ел, да тогда скотине не хватит...

   — Безбородко · книга
4. «

   Она вышла на балкон дворца, под нею хороводил и галдел народ московский, и князь Вяземский не удержался от лести: — Ах, матушка наша! Гляди сама, сколько много расплескалось на этих стогнах радости и любви к тебе, великая осударыня. Екатерина хорошо знала цену любой лести: — Если бы сейчас не я на балкон вышла, а учёный медведь стал бы «барыню» отплясывать, поверь, собралась бы толпа ещё больше.

   Она вышла на балкон дворца, под нею хороводил и галдел народ московский, и князь Вяземский не удержался от лести: — Ах, матушка наша! Гляди сама, сколько много расплескалось на этих стогнах радости и любви к тебе, великая осударыня. Екатерина хорошо знала цену любой лести: — Если бы сейчас не я на балкон вышла, а учёный медведь стал бы «барыню» отплясывать, поверь, собралась бы толпа ещё больше.

   — Екатерина II · книга
5. «

   Доносчики нетерпимы, но доносы полезны.

   Доносчики нетерпимы, но доносы полезны.

   — Екатерина II · книга
6. «

   Один за другим отошли в небытие сначала Вольтер, а потом и Дидро. Мыслители покидали тревожный мир, когда Екатерина, уже достигнув славы, не нуждалась в их поддержке и похвалах, теперь с ними, с мёртвыми, можно и не церемониться. — Каждый век, — декларировала она, — обязательно порождает трёх-четырёх гениев, создаваемых природою исключительно для того, чтобы они обманывали всё человечество... Однако, выразив им свое монаршее презрение, императрица поступила умно, выкупив для Петербурга библиотеки Дидро и Вольтера. ... Франция! Главный источник свободной мысли, кладезь революционных прозрений.

   Один за другим отошли в небытие сначала Вольтер, а потом и Дидро. Мыслители покидали тревожный мир, когда Екатерина, уже достигнув славы, не нуждалась в их поддержке и похвалах, теперь с ними, с мёртвыми, можно и не церемониться. — Каждый век, — декларировала она, — обязательно порождает трёх-четырёх гениев, создаваемых природою исключительно для того, чтобы они обманывали всё человечество... Однако, выразив им свое монаршее презрение, императрица поступила умно, выкупив для Петербурга библиотеки Дидро и Вольтера. ... Франция! Главный источник свободной мысли, кладезь революционных прозрений.

   — Екатерина II · книга
7. «

   Человечество состоит из двух половин — делающих и мешающих делать.

   Человечество состоит из двух половин — делающих и мешающих делать.

   — Екатерина II · книга
8. «

   Жившая в своем веке просвещенного абсолютизма, она была женщиной умной, образованной. Естественно, она не жаловала придворных дураков: - Если один дуралей камень в Неву закинет, так потом сорок Вольтеров не знают, как его оттуда вытащить.

   Жившая в своем веке просвещенного абсолютизма, она была женщиной умной, образованной. Естественно, она не жаловала придворных дураков: - Если один дуралей камень в Неву закинет, так потом сорок Вольтеров не знают, как его оттуда вытащить.

   — Екатерина II · книга
9. «

   В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

   В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

   — Елизавета Петровна · книга
10. «

    Жить в России да не пугаться — такого не бывает...

    Жить в России да не пугаться — такого не бывает...

    — Елизавета Петровна · книга
11. «

    Человеческая порода слаба. Каждый желает богатеть, ни черта не делая. Нет уж! В моё царствование ни ломбардов, ни лотерей не будет.

    Человеческая порода слаба. Каждый желает богатеть, ни черта не делая. Нет уж! В моё царствование ни ломбардов, ни лотерей не будет.

    — Екатерина II · книга
12. «

    Но помни, что имеешь дело с живыми людьми, а люди — не бумага, которую и скомкать можно. Человека же, если скомкаешь, никаким утюгом не разгладишь...

    Но помни, что имеешь дело с живыми людьми, а люди — не бумага, которую и скомкать можно. Человека же, если скомкаешь, никаким утюгом не разгладишь...

    — Екатерина II · книга
13. «

    А с востока Россия ещё не ведала своих пределов, но русских видели плавающими по Амуру и Юкону, они – за океаном! – гостили в дымных вигвамах индейских вождей, с ружьями россияне проскакивали через знойные прерии Калифорнии... Империя! Но империя столь быстро растущая, что русские не успевали ставить заборов.

    А с востока Россия ещё не ведала своих пределов, но русских видели плавающими по Амуру и Юкону, они – за океаном! – гостили в дымных вигвамах индейских вождей, с ружьями россияне проскакивали через знойные прерии Калифорнии... Империя! Но империя столь быстро растущая, что русские не успевали ставить заборов.
14. «

    Петр стащил Екатерину с постели, босую подвел к комоду, который они сообща и отодвинули от стенки. Здесь Петр прятал кукол! — Давай, — предложил он жене, — мы с тобой поиграем... В эту брачную ночь, играя с Петром в куклы, Екатерина твердо осознала, что мужа у неё нет и не будет. Но даже в глубокой старости острой болью отзывались её слова: «По себе ведаю, какое это несчастье для женщины иметь мужа-ребенка...»

    Петр стащил Екатерину с постели, босую подвел к комоду, который они сообща и отодвинули от стенки. Здесь Петр прятал кукол! — Давай, — предложил он жене, — мы с тобой поиграем... В эту брачную ночь, играя с Петром в куклы, Екатерина твердо осознала, что мужа у неё нет и не будет. Но даже в глубокой старости острой болью отзывались её слова: «По себе ведаю, какое это несчастье для женщины иметь мужа-ребенка...»

    — Екатерина II · книга
15. «

    Государство, не имеющее картинной галереи, это не государство, а жалкая деревушка!

    Государство, не имеющее картинной галереи, это не государство, а жалкая деревушка!
16. «

    Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

    Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

    — Екатерина II · книга
17. «

    Весть о падении Бастилии вызвала в русском народе всеобщее ликование, будто не парижане разрушили Бастилию, а сами русские по кирпичику разнесли Петропавловскую крепость.

    Весть о падении Бастилии вызвала в русском народе всеобщее ликование, будто не парижане разрушили Бастилию, а сами русские по кирпичику разнесли Петропавловскую крепость.
18. «

    Никита Иванович Рылеев, столичный обер-полицмейстер, был дурак очевидный. «Объявить домовладельцам с подпискою, — указывал он, — чтобы они заблаговременно, именно за три дни, извещали полицию — у кого в доме имеет быть пожар». В книге Радищева, которую он разрешил печатать, Рылеев ничего не понял, а скорее всего, даже не прочел её. Не вник, наверное, и в эпиграф из «Телемахиды», от которого мороз по коже дерёт: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй…»

    Никита Иванович Рылеев, столичный обер-полицмейстер, был дурак очевидный. «Объявить домовладельцам с подпискою, — указывал он, — чтобы они заблаговременно, именно за три дни, извещали полицию — у кого в доме имеет быть пожар». В книге Радищева, которую он разрешил печатать, Рылеев ничего не понял, а скорее всего, даже не прочел её. Не вник, наверное, и в эпиграф из «Телемахиды», от которого мороз по коже дерёт: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй…»
19. «

    Деньги – вздор, а люди – всё...

    Деньги – вздор, а люди – всё...

    — владыка Амвросий · книга
20. «

    ...графиня Прасковья Брюс вопросительно взирала на свою царственную подругу. Екатерина сама поделилась с нею первыми женскими впечатлениями: — Плохо, если много усердия и очень мало фантазии... Брюсша поняла: Васильчиков — лишь случайный эпизод, и долго корнет не удержится, ибо в любви без фантазии делать нечего. — А когда ты решилась на это, Като? — Когда сильно рыдала, прощаясь с Орловым... — Мужчины верно делают, что слезам нашим не верят!

    ...графиня Прасковья Брюс вопросительно взирала на свою царственную подругу. Екатерина сама поделилась с нею первыми женскими впечатлениями: — Плохо, если много усердия и очень мало фантазии... Брюсша поняла: Васильчиков — лишь случайный эпизод, и долго корнет не удержится, ибо в любви без фантазии делать нечего. — А когда ты решилась на это, Като? — Когда сильно рыдала, прощаясь с Орловым... — Мужчины верно делают, что слезам нашим не верят!

    — Прасковья Брюс · книга