17 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся: цитаты о любви» — от иронии до философии

17 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся: цитаты о любви» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В любви главное — привычка. В ней сосредотачивается вся жизнь. Ежедневное появление солнца — привычка вселенной. Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — её возлюбленный.

   В любви главное — привычка. В ней сосредотачивается вся жизнь. Ежедневное появление солнца — привычка вселенной. Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — её возлюбленный.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Бывают часы, когда сердце до того переполнено чувствами, что уже не в силах вместить их.

   Бывают часы, когда сердце до того переполнено чувствами, что уже не в силах вместить их.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   В любви особенно восхитительны паузы. Как будто в эти минуты накопляется нежность, прорывающаяся потом сладостными излияниями.

   В любви особенно восхитительны паузы. Как будто в эти минуты накопляется нежность, прорывающаяся потом сладостными излияниями.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Зачем искать на Земле то, что можно найти только на небе?

   Зачем искать на Земле то, что можно найти только на небе?

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Любовь во всем находит нечто идеальное; когда влюбленные вместе едят и пьют, это создает для них возможность украдкой обмениваться восхитительными прикосновениями, превращающими любой глоток в поцелуй. Они пьют эль или вино из одного стакана, как пили бы росу из чашечки одной лилии. Их души напоминают пару грациозных птичек.

   Любовь во всем находит нечто идеальное; когда влюбленные вместе едят и пьют, это создает для них возможность украдкой обмениваться восхитительными прикосновениями, превращающими любой глоток в поцелуй. Они пьют эль или вино из одного стакана, как пили бы росу из чашечки одной лилии. Их души напоминают пару грациозных птичек.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Любовь – закон. Сладострастие – западня. Опьянение и пьянство – две разные вещи. Желать определённую женщину – опьянение. Желать женщину вообще – то же, что пьянство.

   Любовь – закон. Сладострастие – западня. Опьянение и пьянство – две разные вещи. Желать определённую женщину – опьянение. Желать женщину вообще – то же, что пьянство.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.

   Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Ум, как и природа, не терпит пустоты. Природа заполняет пустоту любовью; ум нередко прибегает для этого к ненависти. Ненависть дает ему пищу. Существует ненависть ради ненависти; искусство ради искусства более свойственно натуре человека, чем принято думать. Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать. Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе. Медведь живет тем, что сосет свою лапу. Но это не может длиться без конца. Лапу надо питать. Медведю необходим какой-нибудь корм. Ненависть сладостна сама по себе, и на некоторое время ее хватает, но в конце концов она должна устремиться на определенный предмет. Злоба беспредметная истощает, как всякое наслаждение в одиночестве. Она похожа на стрельбу холостыми патронами. Эта игра увлекает лишь в том случае, если можно пронзить чье-либо сердце. Нельзя ненавидеть только ради того, чтобы прослыть ненавистником. Необходима цель – мужчина или женщина, кто-то, кого стремишься погубить.

   Ум, как и природа, не терпит пустоты. Природа заполняет пустоту любовью; ум нередко прибегает для этого к ненависти. Ненависть дает ему пищу. Существует ненависть ради ненависти; искусство ради искусства более свойственно натуре человека, чем принято думать. Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать. Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе. Медведь живет тем, что сосет свою лапу. Но это не может длиться без конца. Лапу надо питать. Медведю необходим какой-нибудь корм. Ненависть сладостна сама по себе, и на некоторое время ее хватает, но в конце концов она должна устремиться на определенный предмет. Злоба беспредметная истощает, как всякое наслаждение в одиночестве. Она похожа на стрельбу холостыми патронами. Эта игра увлекает лишь в том случае, если можно пронзить чье-либо сердце. Нельзя ненавидеть только ради того, чтобы прослыть ненавистником. Необходима цель – мужчина или женщина, кто-то, кого стремишься погубить.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Да и увидит ли он когда-нибудь ещё эту женщину? По всей вероятности, никогда. Влюбиться в зарницу, вспыхнувшую на горизонте, — на такое безумие не способен никто. Плениться звездой — это всё-таки понятно: её увидишь снова, она опять появится на небе на том же месте. Но можно ли загореться страстью к промелькнувшей молнии?

    Да и увидит ли он когда-нибудь ещё эту женщину? По всей вероятности, никогда. Влюбиться в зарницу, вспыхнувшую на горизонте, — на такое безумие не способен никто. Плениться звездой — это всё-таки понятно: её увидишь снова, она опять появится на небе на том же месте. Но можно ли загореться страстью к промелькнувшей молнии?

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Истинная любовь не знает пресыщения. Будучи всецело духовной, она не может охладиться.

    Истинная любовь не знает пресыщения. Будучи всецело духовной, она не может охладиться.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Отнять у любви иллюзию — всё равно что лишить её пищи.

    Отнять у любви иллюзию — всё равно что лишить её пищи.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — ее возлюбленный.

    Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — ее возлюбленный.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Излишек райской невинности в конце концов перестает удовлетворять любовь. Она жаждет лихорадочно горячей руки, трепета жизни, испепеляющего поцелуя, после которого уже нет возврата, беспорядочно разметавшихся волос, страстных объятий. Звездная высота мешает. Эфир слишком тягостен для нас. В любви избыток небесного – то же, что избыток топлива в очаге: пламя не может разгореться.

    Излишек райской невинности в конце концов перестает удовлетворять любовь. Она жаждет лихорадочно горячей руки, трепета жизни, испепеляющего поцелуя, после которого уже нет возврата, беспорядочно разметавшихся волос, страстных объятий. Звездная высота мешает. Эфир слишком тягостен для нас. В любви избыток небесного – то же, что избыток топлива в очаге: пламя не может разгореться.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Ум, как и природа, не терпит пустоты. Природа заполняет пустоту любовью; ум нередко прибегает для этого к ненависти.

    Ум, как и природа, не терпит пустоты. Природа заполняет пустоту любовью; ум нередко прибегает для этого к ненависти.

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    Любовь! Знаешь ли, как господь бог зажигат этот огонь? Он сближает женщину и мужчину, а между ними пристраивает дьявола, так что мужчина наталкивается на дьявола. Одной искры, иными словами, одного взгляда достаточно, чтобы всё запылало.

    Любовь! Знаешь ли, как господь бог зажигат этот огонь? Он сближает женщину и мужчину, а между ними пристраивает дьявола, так что мужчина наталкивается на дьявола. Одной искры, иными словами, одного взгляда достаточно, чтобы всё запылало.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Если человек, измученный жестокой душевной бурей, судорожно сопротивляясь натиску нежданных бедствий, не зная, жив ли он или мертв, все же способен с бережной заботливостью относиться к любимому существу — это верный признак истинно прекрасного сердца.

    Если человек, измученный жестокой душевной бурей, судорожно сопротивляясь натиску нежданных бедствий, не зная, жив ли он или мертв, все же способен с бережной заботливостью относиться к любимому существу — это верный признак истинно прекрасного сердца.

    — Виктор Гюго · книга