30 сильных цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся: жизненные цитаты»

Собрали 30 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся: жизненные цитаты» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вечно новые люди, а в действительности – все та же толпа. Вечно новые лица – и вечно все те же несчастия.

   Вечно новые люди, а в действительности – все та же толпа. Вечно новые лица – и вечно все те же несчастия.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Кто жил в уединении, знает, до какой степени человеческой природе свойствен монолог.

   Кто жил в уединении, знает, до какой степени человеческой природе свойствен монолог.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Неожиданные прихоти судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, иногда превосходят самые злобные замыслы людей.

   Неожиданные прихоти судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, иногда превосходят самые злобные замыслы людей.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Страдания — это допрос. Ни один судья не допрашивает нас так пытливо, как допрашивает нас собственная совесть.

   Страдания — это допрос. Ни один судья не допрашивает нас так пытливо, как допрашивает нас собственная совесть.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Грезами можно отравиться так же, как цветами.

   Грезами можно отравиться так же, как цветами.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Все это превосходно придумано и служит залогом сохранения нации. Какое счастье для народа – иметь двадцать пять герцогов, пять маркизов, семьдесят шесть графов, девять виконтов и шестьдесят одного барона, что составляет в совокупности сто семьдесят шесть пэров, из коих одних величают «ваша светлость», а других «ваше сиятельство». Велика, подумаешь, важность, если при этом кое-где и попадаются кое-какие лохмотья! Нельзя же требовать, чтобы всюду было одно лишь золото. Лохмотья так лохмотья! Зато рядом с ними – пурпур. Одно искупает другое. Велика важность, что на свете есть неимущие! Они служат строительным материалом для счастья богачей. Черт возьми! Наши лорды – наша слава.

   Все это превосходно придумано и служит залогом сохранения нации. Какое счастье для народа – иметь двадцать пять герцогов, пять маркизов, семьдесят шесть графов, девять виконтов и шестьдесят одного барона, что составляет в совокупности сто семьдесят шесть пэров, из коих одних величают «ваша светлость», а других «ваше сиятельство». Велика, подумаешь, важность, если при этом кое-где и попадаются кое-какие лохмотья! Нельзя же требовать, чтобы всюду было одно лишь золото. Лохмотья так лохмотья! Зато рядом с ними – пурпур. Одно искупает другое. Велика важность, что на свете есть неимущие! Они служат строительным материалом для счастья богачей. Черт возьми! Наши лорды – наша слава.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Самая тяжёлая задача — постоянно подавлять в своей душе желание зла, с которым так трудно бороться. Почти все наши желания, если хорошенько разобраться в них, содержат нечто такое, в чём нельзя признаться.

   Самая тяжёлая задача — постоянно подавлять в своей душе желание зла, с которым так трудно бороться. Почти все наши желания, если хорошенько разобраться в них, содержат нечто такое, в чём нельзя признаться.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   К счастью, отчаяние во много крат увеличивает силы человека. Рука объятого ужасом ребенка не слабее руки великана. В минуты смертельного страха пальцы женщин превращаются в настоящие тиски; молодая девушка способна тогда вонзить свои розовые ноготки даже в камень.

   К счастью, отчаяние во много крат увеличивает силы человека. Рука объятого ужасом ребенка не слабее руки великана. В минуты смертельного страха пальцы женщин превращаются в настоящие тиски; молодая девушка способна тогда вонзить свои розовые ноготки даже в камень.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Грубость брака приводит к непоправимым положениям, он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права и тех, кто им подчиняется: наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между полом сильным и полом могущественным, между силой и красотой, мужа делает господином, а жену служанкой, тогда как вне брака существуют только рабы и царицы.

    Грубость брака приводит к непоправимым положениям, он уничтожает волю, исключает выбор, устанавливает, подобно грамматике, свой собственный синтаксис отношений, заменяет вдохновение орфографией, превращает любовь в диктант, лишает ее всякой таинственности, низводит с облаков образ женщины, одевая ее в ночную сорочку, умаляет тех, кто предъявляет свои права и тех, кто им подчиняется: наклоняя одну чашу весов, уничтожает очаровательное равновесие, существующее между полом сильным и полом могущественным, между силой и красотой, мужа делает господином, а жену служанкой, тогда как вне брака существуют только рабы и царицы.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Я предпочитаю есть бифштекс, нежели знать, как он называется по-латыни.

    Я предпочитаю есть бифштекс, нежели знать, как он называется по-латыни.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Человеческая душа всегда склонна уповать на чудо.

    Человеческая душа всегда склонна уповать на чудо.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Бывает странное состояние тревоги, выражающееся словами «что-то надвигается». Гуинплен находился именно в таком состоянии, когда человек чувствует, что положение еще не определилось окончательно, когда выжидаешь чего-то, что еще должно произойти. Смутно настораживаешься. «Что-то надвигается». Что? — Неизвестно. Кто? Всматриваешься в даль.

    Бывает странное состояние тревоги, выражающееся словами «что-то надвигается». Гуинплен находился именно в таком состоянии, когда человек чувствует, что положение еще не определилось окончательно, когда выжидаешь чего-то, что еще должно произойти. Смутно настораживаешься. «Что-то надвигается». Что? — Неизвестно. Кто? Всматриваешься в даль.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Мы уже говорили, что Урсус не улыбался; он только смеялся — временами даже часто; но это был горький смех. В улыбке чувствуется согласие, тогда как смех часто означает отказ.

    Мы уже говорили, что Урсус не улыбался; он только смеялся — временами даже часто; но это был горький смех. В улыбке чувствуется согласие, тогда как смех часто означает отказ.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Никогда не принимайте ничьих услуг. Вас непременно поймают на удочку. Не давайтесь благодетелям в руки в ту минуту, когда вы валитесь с ног от изнеможения... Счастливцы власть имущие пользуются моментом, когда вы протягиваете руку, чтобы сунуть вам грош, они пользуются минутой вашей слабости, чтобы превратить вас в раба, в худшую разновидность раба — в раба облагодетельствованного милостыней, в раба, обязанного любить!

    Никогда не принимайте ничьих услуг. Вас непременно поймают на удочку. Не давайтесь благодетелям в руки в ту минуту, когда вы валитесь с ног от изнеможения... Счастливцы власть имущие пользуются моментом, когда вы протягиваете руку, чтобы сунуть вам грош, они пользуются минутой вашей слабости, чтобы превратить вас в раба, в худшую разновидность раба — в раба облагодетельствованного милостыней, в раба, обязанного любить!

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    Подлинная добродетель — это рассудительность. То, что падает, должно было упасть, то, что преуспевает, должно было преуспеть. У провидения есть свои цели: оно награждает достойного.

    Подлинная добродетель — это рассудительность. То, что падает, должно было упасть, то, что преуспевает, должно было преуспеть. У провидения есть свои цели: оно награждает достойного.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Быть «за» выгодно только тогда, когда ты в то же время и «против».

    Быть «за» выгодно только тогда, когда ты в то же время и «против».

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Бывают в жизни случаи, когда самый проницательный ум не может сравниться с чутьем преданного животного. Животное как будто обладает даром ясновидения.

    Бывают в жизни случаи, когда самый проницательный ум не может сравниться с чутьем преданного животного. Животное как будто обладает даром ясновидения.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Нет ничего приятнее, чем поступать справедливо, когда тем самым причиняешь огорчение тому, кого ненавидишь.

    Нет ничего приятнее, чем поступать справедливо, когда тем самым причиняешь огорчение тому, кого ненавидишь.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».

    На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».

    — Виктор Гюго · книга