«Виктор Гюго. Человек, который смеётся» в 156 цитат

Ниже 156 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Есть такая степень страха, когда человек сам делается страшен. Кто боится всего, тот уже ничего не боится. В такие минуты мы способны ударить ногой даже сфинкса.

   Есть такая степень страха, когда человек сам делается страшен. Кто боится всего, тот уже ничего не боится. В такие минуты мы способны ударить ногой даже сфинкса.
2. «

   Действительность порой творит настоящие чудеса.

   Действительность порой творит настоящие чудеса.
3. «

   Чистота снежинок — то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.

   Чистота снежинок — то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.
4. «

   Находясь на вершине горы, мы всматриваемся в пропасть. Упав в бездну, созерцаем небо.

   Находясь на вершине горы, мы всматриваемся в пропасть. Упав в бездну, созерцаем небо.
5. «

   Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать.

   Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать.
6. «

   То, что от вас все равно не уйдет, не внушает вам ни малейшего желания торопиться.

   То, что от вас все равно не уйдет, не внушает вам ни малейшего желания торопиться.
7. «

   Гордость — ахиллесова пята всех героев.

   Гордость — ахиллесова пята всех героев.
8. «

   Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.

   Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.
9. «

   Бродячий человек страшнее бродячего зверя.

   Бродячий человек страшнее бродячего зверя.
10. «

    Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

    Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.
11. «

    Затем резким движением, как человек, сделавший окончательный выбор, он стряхнул с себя оцепенение и с проворством белки или, быть может, клоуна..

    Затем резким движением, как человек, сделавший окончательный выбор, он стряхнул с себя оцепенение и с проворством белки или, быть может, клоуна..
12. «

    То, что Ева сделала из плода запретного плод дозволенный, было ее падением, зато ее торжеством было превращение дозволенного плода в плод запретный.

    То, что Ева сделала из плода запретного плод дозволенный, было ее падением, зато ее торжеством было превращение дозволенного плода в плод запретный.
13. «

    Первая слеза пролагает дорогу другим.

    Первая слеза пролагает дорогу другим.
14. «

    Труп — это карман, который смерть выворачивает и опустошает.

    Труп — это карман, который смерть выворачивает и опустошает.
15. «

    Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — ее возлюбленный.

    Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — ее возлюбленный.
16. «

    Воспоминание – пучина, которую одно слово может всколыхнуть до дна.

    Воспоминание – пучина, которую одно слово может всколыхнуть до дна.
17. «

    Подобно тому, как стрела, выпущенная из лука, с роковою силою устремляется к цели, так и человек, истерзанный разочарованиями, устремляется к истине.

    Подобно тому, как стрела, выпущенная из лука, с роковою силою устремляется к цели, так и человек, истерзанный разочарованиями, устремляется к истине.
18. «

    Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе.

    Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе.
19. «

    Он скользил, карабкался, падал, поднимался, нащупывал дорогу и упорно шел вперед — вот и все. В этом тайна всякой победы.

    Он скользил, карабкался, падал, поднимался, нащупывал дорогу и упорно шел вперед — вот и все. В этом тайна всякой победы.
20. «

    Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

    Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.