315 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся» на каждый день

Ниже 315 цитат из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.
2. «

   OCULOS NON HABET, ET VIDET – НЕ ИМЕЕТ ГЛАЗ, А ВИДИТ.

   OCULOS NON HABET, ET VIDET – НЕ ИМЕЕТ ГЛАЗ, А ВИДИТ.
3. «

   Смех так же благороден, как благородно знание.

   Смех так же благороден, как благородно знание.
4. «

   Приходи ко мне как можно скорее! Даже у Бога, я буду несчастной без тебя! Рай был здесь, на земле. Там, наверху, только небо.

   Приходи ко мне как можно скорее! Даже у Бога, я буду несчастной без тебя! Рай был здесь, на земле. Там, наверху, только небо.
5. «

   Презрение — это пощечина на расстоянии.

   Презрение — это пощечина на расстоянии.
6. «

   Очевидно, дьявола надо держать на привязи, и вина Бога, что он спустил его с цепи.

   Очевидно, дьявола надо держать на привязи, и вина Бога, что он спустил его с цепи.
7. «

   Урсус восхищался Гомо. Мы восхищаемся тем, что нам близко. Это — закон

   Урсус восхищался Гомо. Мы восхищаемся тем, что нам близко. Это — закон
8. «

   Чистота снежинок — то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.

   Чистота снежинок — то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.
9. «

   Сердца у всех одинаковы. Человечество не что иное, как сердце. Угнетатели и угнетаемые отличаются друг от друга только тем, что одни находятся выше, а другие ниже.

   Сердца у всех одинаковы. Человечество не что иное, как сердце. Угнетатели и угнетаемые отличаются друг от друга только тем, что одни находятся выше, а другие ниже.

   — Гуинплен · книга
10. «

    Отшельничество — это та слабо выраженная форма дикарства, которую соглашается терпеть цивилизованное общество. Чем дольше мы скитаемся по свету, тем более мы одиноки.

    Отшельничество — это та слабо выраженная форма дикарства, которую соглашается терпеть цивилизованное общество. Чем дольше мы скитаемся по свету, тем более мы одиноки.
11. «

    Нет ничего приятнее, чем поступать справедливо, когда тем самым причиняешь огорчение тому, кого ненавидишь.

    Нет ничего приятнее, чем поступать справедливо, когда тем самым причиняешь огорчение тому, кого ненавидишь.
12. «

    Ах, будь в моих руках власть, как бы я помогал несчастным! Но что я? Жалкое ничтожество. Что я могу сделать? Ничего. Он ошибался. Он немало делал для несчастных. Он заставлял их смеяться. А мы уже сказали, что заставить людей смеяться – значит дать им забвение. И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение?

    Ах, будь в моих руках власть, как бы я помогал несчастным! Но что я? Жалкое ничтожество. Что я могу сделать? Ничего. Он ошибался. Он немало делал для несчастных. Он заставлял их смеяться. А мы уже сказали, что заставить людей смеяться – значит дать им забвение. И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение?
13. «

    Его левая лапа не ведает, что творит правая.

    Его левая лапа не ведает, что творит правая.
14. «

    Мы не в достаточной мере отдаем себе отчет, насколько силен инстинкт, заставляющий нас прибегать к молчанию, когда мы чем-нибудь поражены до глубины души. Тот, кто не говорит ничего, способен противостоять всему. Одно случайно оброненное слово может иногда погубить все.

    Мы не в достаточной мере отдаем себе отчет, насколько силен инстинкт, заставляющий нас прибегать к молчанию, когда мы чем-нибудь поражены до глубины души. Тот, кто не говорит ничего, способен противостоять всему. Одно случайно оброненное слово может иногда погубить все.
15. «

    Служанка у распутника – все равно что хлеб на столе.

    Служанка у распутника – все равно что хлеб на столе.
16. «

    – Счастливы животные – они не рискуют попасть в ад. – Они и без того в аду, – возразила Джозиана.

    – Счастливы животные – они не рискуют попасть в ад. – Они и без того в аду, – возразила Джозиана.

    — Джозиана · книга
17. «

    Мудрому свойственна похвальная недоверчивость. Что касается меня самого, то я учу и лечу. Я мыслю и врачую, Chirurgus sum [я лекарь (лат.)]. Я исцеляю от лихорадки, от чумы и прочих болезней.

    Мудрому свойственна похвальная недоверчивость. Что касается меня самого, то я учу и лечу. Я мыслю и врачую, Chirurgus sum [я лекарь (лат.)]. Я исцеляю от лихорадки, от чумы и прочих болезней.
18. «

    У него кружилась голова; ошеломляющая перемена захватила все его существо; он не только принял ее, но и наслаждался ею. Слишком долго не мог он утолить жажды. Разве не добровольно жертвуем мы рассудком, прикасаясь устами к чаше безумия? Он всегда смутно желал этого. Его взор был всегда устремлен на великих мира сего, а смотреть – значит желать. Недаром орленок родился в орлином гнезде.

    У него кружилась голова; ошеломляющая перемена захватила все его существо; он не только принял ее, но и наслаждался ею. Слишком долго не мог он утолить жажды. Разве не добровольно жертвуем мы рассудком, прикасаясь устами к чаше безумия? Он всегда смутно желал этого. Его взор был всегда устремлен на великих мира сего, а смотреть – значит желать. Недаром орленок родился в орлином гнезде.
19. «

    Красивому мужчине угрожает опасность быть приторным.

    Красивому мужчине угрожает опасность быть приторным.
20. «

    Когда красота перестает быть идеалом и становится чувственным соблазном, близость ее губительна для человека.

    Когда красота перестает быть идеалом и становится чувственным соблазном, близость ее губительна для человека.