392 лучших цитаты из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся»

Ниже 392 цитаты из книги «Виктор Гюго. Человек, который смеётся»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Оправдывая себя, завистник смешивает свои личные обиды с общественным злом. В кровожадном сердце бурно кипят все виды злобных страстей. На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безыменное пространство, на котором были начертаны три слова: Hie sunt leones [здесь обитают львы (лат.)]. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом темном уголке нашей души можно также сказать: «Hie sunt leones».

   Оправдывая себя, завистник смешивает свои личные обиды с общественным злом. В кровожадном сердце бурно кипят все виды злобных страстей. На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безыменное пространство, на котором были начертаны три слова: Hie sunt leones [здесь обитают львы (лат.)]. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом темном уголке нашей души можно также сказать: «Hie sunt leones».
2. «

   Казаться легкомысленной и быть недосягаемой — верх искусства.

   Казаться легкомысленной и быть недосягаемой — верх искусства.
3. «

   Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.

   Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.
4. «

   Отчаяние — великий счетчик. Оно всему подводит итоги. Ничто не ускользает от него. Оно все подсчитывает, не упуская ни одного сантима. Оно ставит в счет Богу и громовый удар и булавочный укол. Оно хочет точно знать, чего следует ждать от судьбы. Оно все принимает во внимание, взвешивает и высчитывает. Как страшен этот наружный холод, под которым клокочет огненная лава!

   Отчаяние — великий счетчик. Оно всему подводит итоги. Ничто не ускользает от него. Оно все подсчитывает, не упуская ни одного сантима. Оно ставит в счет Богу и громовый удар и булавочный укол. Оно хочет точно знать, чего следует ждать от судьбы. Оно все принимает во внимание, взвешивает и высчитывает. Как страшен этот наружный холод, под которым клокочет огненная лава!
5. «

   Все это происходило сто восемьдесят лет назад, в те времена, когда люди были немного более волками, чем в наши дни. Впрочем, ненамного.

   Все это происходило сто восемьдесят лет назад, в те времена, когда люди были немного более волками, чем в наши дни. Впрочем, ненамного.
6. «

   Смеется умирающий с голоду, смеется нищий, смеется каторжник, смеется протитутка, смеется сирота, чтобы заработать себе на хлеб насущный, смеется раб, смеется солдат, смеется народ. Человеческое общество устроено так, что все его беды, все несчастья, все катастрофы, все болезни, все язвы, все агонии здесь, над зияющей бездной, разрешаются ужасающей гримасой смеха.

   Смеется умирающий с голоду, смеется нищий, смеется каторжник, смеется протитутка, смеется сирота, чтобы заработать себе на хлеб насущный, смеется раб, смеется солдат, смеется народ. Человеческое общество устроено так, что все его беды, все несчастья, все катастрофы, все болезни, все язвы, все агонии здесь, над зияющей бездной, разрешаются ужасающей гримасой смеха.
7. «

   Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.

   Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.
8. «

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.
9. «

   — Лорд Мохен, вы правы. Когда дело касается женщины, нам всегда перепадают крохи чужого пиршества. Кто положил этому начало? — Адам, должно быть. — Вовсе нет. — Верно, сатана. — Дорогой мой, – заметил в заключение Льюис Дюрас, – Адам только подставное лицо. Его надули, беднягу. Он взвалил себе на плечи весь род людской. Дьявол сотворил мужчину для женщины.

   — Лорд Мохен, вы правы. Когда дело касается женщины, нам всегда перепадают крохи чужого пиршества. Кто положил этому начало? — Адам, должно быть. — Вовсе нет. — Верно, сатана. — Дорогой мой, – заметил в заключение Льюис Дюрас, – Адам только подставное лицо. Его надули, беднягу. Он взвалил себе на плечи весь род людской. Дьявол сотворил мужчину для женщины.

   — Льюис Дюрас · книга
10. «

    Излишнее внимание раздражает олимпийцев, занятых своими развлечениями и причудами; берегитесь, удар грома может разъяснить вам лучше слов, что бык, к которому вы слишком пристально присматриваетесь, не кто иной, как Юпитер. Не будем же распахивать складки серой мантии, облекающей страшных властителей наших судеб. Равнодушие – это благоразумие. Не шевелитесь – в этом ваше спасение. Притворитесь мертвым, и вас не убьют. К этому сводится мудрость насекомого.

    Излишнее внимание раздражает олимпийцев, занятых своими развлечениями и причудами; берегитесь, удар грома может разъяснить вам лучше слов, что бык, к которому вы слишком пристально присматриваетесь, не кто иной, как Юпитер. Не будем же распахивать складки серой мантии, облекающей страшных властителей наших судеб. Равнодушие – это благоразумие. Не шевелитесь – в этом ваше спасение. Притворитесь мертвым, и вас не убьют. К этому сводится мудрость насекомого.
11. «

    Я смеюсь — и это значит: я плачу.

    Я смеюсь — и это значит: я плачу.

    — Гуинплен · книга
12. «

    Опасность, которую ждешь заранее, внушает тревогу; неожиданная опасность внушает ужас...

    Опасность, которую ждешь заранее, внушает тревогу; неожиданная опасность внушает ужас...
13. «

    Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

    Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.
14. «

    Королева Анна была популярна. Что же она делала для этого? Ничего. Ничего не делать — вот все, что требуется от короля Англии. За этот труд он получает тридцать миллионов в год.

    Королева Анна была популярна. Что же она делала для этого? Ничего. Ничего не делать — вот все, что требуется от короля Англии. За этот труд он получает тридцать миллионов в год.
15. «

    Если б можно было так же легко расстаться со своим горем, как расстаешься с городом!

    Если б можно было так же легко расстаться со своим горем, как расстаешься с городом!
16. «

    Ведь вопль страдания столь же невнятен, как вой ветра. Люди кричат, но слов у них нет, никто не понимает, ибо вопить — то же, что молчать, а молчать — значит быть безоружным. Людей обезоружили насилием, и они зовут к себе на помощь.

    Ведь вопль страдания столь же невнятен, как вой ветра. Люди кричат, но слов у них нет, никто не понимает, ибо вопить — то же, что молчать, а молчать — значит быть безоружным. Людей обезоружили насилием, и они зовут к себе на помощь.
17. «

    Существует правило: если хотите иметь прелестных женщин, не истребляйте пороков, иначе вы будете похожи на тех дураков, которые, страстно любя бабочек, истребляют гусениц.

    Существует правило: если хотите иметь прелестных женщин, не истребляйте пороков, иначе вы будете похожи на тех дураков, которые, страстно любя бабочек, истребляют гусениц.
18. «

    На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».

    На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».
19. «

    Девушка властвует над женихом, а жена подчиняется мужу – таков старинный английский обычай.

    Девушка властвует над женихом, а жена подчиняется мужу – таков старинный английский обычай.
20. «

    Град бьет, колотит, ранит, оглушает, разрушает, но снежные хлопья хуже града. Мягкие неумолимые снежинки делают свое дело втихомолку. Если до них дотронуться – они тают. Их чистота – то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.

    Град бьет, колотит, ранит, оглушает, разрушает, но снежные хлопья хуже града. Мягкие неумолимые снежинки делают свое дело втихомолку. Если до них дотронуться – они тают. Их чистота – то же, что искренность лицемера. Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на обман, лицемер доходит до преступления.