102 цитаты из книги «Виктор Гюго. Отверженные: цитаты со смыслом» для поста в соцсетях

Собрали 102 цитаты из книги «Виктор Гюго. Отверженные: цитаты со смыслом» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Опозоренные жаждут уважения.

   Опозоренные жаждут уважения.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Геометрия обманывает, только ураган правдив.

   Геометрия обманывает, только ураган правдив.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.

   Побеждать — глупейшее занятие. Не победить, а убедить — вот что достойно славы.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца.

   Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Молодость — пора быстрых сближений и скорого зарубцевания ран. В эти годы все можно узнать по лицу. Достаточно взглянуть на друга, чтобы всё понять.

   Молодость — пора быстрых сближений и скорого зарубцевания ран. В эти годы все можно узнать по лицу. Достаточно взглянуть на друга, чтобы всё понять.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Человеческая мысль не знает границ. На свой страх и риск она исследует и изучает даже собственное ослепление. Пожалуй, можно сказать, что своим сверкающим отблеском она как бы ослепляет самое природу; таинственный мир, окружающий нас, отдаёт то, что получает, и возможно, что созерцатели сами являются предметом созерцания.

   Человеческая мысль не знает границ. На свой страх и риск она исследует и изучает даже собственное ослепление. Пожалуй, можно сказать, что своим сверкающим отблеском она как бы ослепляет самое природу; таинственный мир, окружающий нас, отдаёт то, что получает, и возможно, что созерцатели сами являются предметом созерцания.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

   — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Подобно тому, как птицы строят гнезда из чего попало, — дети делают себе куклу из чего угодно.

   Подобно тому, как птицы строят гнезда из чего попало, — дети делают себе куклу из чего угодно.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Всякий раз, когда дует ветер, он больше разметывает людских надежд, чем небесных туч.

   Всякий раз, когда дует ветер, он больше разметывает людских надежд, чем небесных туч.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Особенность тех наказаний, в которых преобладает жестокость, состоит в том, что они вызывают отупение; убивая в человеке его духовные стороны, они превращают его в дикого, а иногда и в кровожадного зверя.

    Особенность тех наказаний, в которых преобладает жестокость, состоит в том, что они вызывают отупение; убивая в человеке его духовные стороны, они превращают его в дикого, а иногда и в кровожадного зверя.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Пожинать лавры и стаскивать башмаки с мертвецов — на это неспособна одна и так же рука.

    Пожинать лавры и стаскивать башмаки с мертвецов — на это неспособна одна и так же рука.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Подлинное сострадание заключается в том, чтобы вовсе не касаться больного места человека, когда он страдает.

    Подлинное сострадание заключается в том, чтобы вовсе не касаться больного места человека, когда он страдает.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Вслед за умением жить малым есть ещё наука жить ничем.

    Вслед за умением жить малым есть ещё наука жить ничем.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Обычно пламя, которое сжигает нас, вместе с тем просветляет, отбрасывая мерцающий отблеск вовне и указывая нам путь.

    Обычно пламя, которое сжигает нас, вместе с тем просветляет, отбрасывая мерцающий отблеск вовне и указывая нам путь.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    В Бургундии гостям подносили 4 серебряные чаши с разными сортами вина. На первом кубке красовалась надпись: «обезьянье вино», на втором — «львиное вино», на третьем — «баранье вино» и на четвертом — «свиное вино». Эти четыре надписи означали четыре ступени, по которым спускается пьяница. Первая ступень веселит, вторая храбрит, третья оглупляет и наконец четвертая — оскотинивает.

    В Бургундии гостям подносили 4 серебряные чаши с разными сортами вина. На первом кубке красовалась надпись: «обезьянье вино», на втором — «львиное вино», на третьем — «баранье вино» и на четвертом — «свиное вино». Эти четыре надписи означали четыре ступени, по которым спускается пьяница. Первая ступень веселит, вторая храбрит, третья оглупляет и наконец четвертая — оскотинивает.

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    Любовь не знает середины: она или губит, или спасает.

    Любовь не знает середины: она или губит, или спасает.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Учите невежественных людей всему, чему только можете; общество виновно в том, что у нас нет бесплатного обучения; оно несет ответственность за темноту. Когда душа полна мрака, в ней зреет грех. Виновен не тот, кто грешит, а тот, кто порождает мрак.

    Учите невежественных людей всему, чему только можете; общество виновно в том, что у нас нет бесплатного обучения; оно несет ответственность за темноту. Когда душа полна мрака, в ней зреет грех. Виновен не тот, кто грешит, а тот, кто порождает мрак.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Переходя от страдания к страданию, он постепенно убедился, что жизнь — война и что на этой войне он принадлежит к числу побеждённых.

    Переходя от страдания к страданию, он постепенно убедился, что жизнь — война и что на этой войне он принадлежит к числу побеждённых.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Сама природа иногда неожиданно вмешивается в наши дела, поднося нам зрелище, которое невольно заставляет нас поразмыслить.

    Сама природа иногда неожиданно вмешивается в наши дела, поднося нам зрелище, которое невольно заставляет нас поразмыслить.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    Руки матерей сотканы из нежности — дети спят на них спокойным сном.

    Руки матерей сотканы из нежности — дети спят на них спокойным сном.

    — Виктор Гюго · книга