101 цитата из книги «Виктор Гюго. Отверженные» для вдохновения

Собрали 101 цитата из книги «Виктор Гюго. Отверженные» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Нации, застывшие в мертвых догмах или развращенные корыстью, непригодны к тому, чтобы двигать вперед цивилизацию.

   Нации, застывшие в мертвых догмах или развращенные корыстью, непригодны к тому, чтобы двигать вперед цивилизацию.
2. «

   Есть отцы, которые не любят своих детей, но не бывает деда, который не боготворил бы своего внука.

   Есть отцы, которые не любят своих детей, но не бывает деда, который не боготворил бы своего внука.
3. «

   Взгляд — это искра.

   Взгляд — это искра.
4. «

   Однажды я встретил на улице влюбленного нищего. На нем была старая шляпа, пальто потерлось на локтях, башмаки его протекли, а в душе сияли звезды.

   Однажды я встретил на улице влюбленного нищего. На нем была старая шляпа, пальто потерлось на локтях, башмаки его протекли, а в душе сияли звезды.
5. «

   Освобождение не всегда становится избавлением.

   Освобождение не всегда становится избавлением.
6. «

   Им владела одна только страсть – справедливость и одна только мысль – ниспровергнуть стоящие на пути к ней препятствия.

   Им владела одна только страсть – справедливость и одна только мысль – ниспровергнуть стоящие на пути к ней препятствия.

   — Анжольрас · книга
7. «

   Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца.

   Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца.
8. «

   Бывают натуры, которые не способны любить одного, чтобы в то же время не ненавидеть другого.

   Бывают натуры, которые не способны любить одного, чтобы в то же время не ненавидеть другого.
9. «

   Как это ни странно, первый признак истинной любви у молодого человека — робость, у молодой девушки — смелость. Это удивительно, и, однако, нет ничего проще. Два пола, стремясь сблизиться, заимствуют недостающие им свойства друг у друга.

   Как это ни странно, первый признак истинной любви у молодого человека — робость, у молодой девушки — смелость. Это удивительно, и, однако, нет ничего проще. Два пола, стремясь сблизиться, заимствуют недостающие им свойства друг у друга.
10. «

    Сударыни, второй совет: не выходите замуж; замужество — это прививка: быть может, она окажется удачной, а быть может, и неудачной; избегайте этого риска.

    Сударыни, второй совет: не выходите замуж; замужество — это прививка: быть может, она окажется удачной, а быть может, и неудачной; избегайте этого риска.

    — Толомьес · книга
11. «

    Чувствуя себя нелюбимым, Мариус и сам отказывался любить.

    Чувствуя себя нелюбимым, Мариус и сам отказывался любить.
12. «

    Окунувшись в грязь, женщина превращается в камень.

    Окунувшись в грязь, женщина превращается в камень.
13. «

    Закрыть глаза — это лучший способ видеть душу.

    Закрыть глаза — это лучший способ видеть душу.
14. «

    В любви нет дружбы. Где есть хорошенькая женщина, там открыта дорога вражде. Никакой пощады, войн не на жизнь, а на смерть! Хорошенькая женщина — это causus belli*; хорошенькая женщина — это повод для преступления. Все набеги, какие знает история, вызвана женской юбкой. Женщина по праву принадлежит мужчине. Ромул похищал сабинянок, Вильгельм — саксонок, Цезарь — римлянок. Человек, у которого нет возлюбленной, как ястреб, парит над чужими любовницами; и что касается меня, то я обращаю ко всем этим несчастным бобылям великолепный клич Бонапарта, брошенный им итальянской армии: «Солдаты, у нас ничего нет. У врага есть всё.

    В любви нет дружбы. Где есть хорошенькая женщина, там открыта дорога вражде. Никакой пощады, войн не на жизнь, а на смерть! Хорошенькая женщина — это causus belli*; хорошенькая женщина — это повод для преступления. Все набеги, какие знает история, вызвана женской юбкой. Женщина по праву принадлежит мужчине. Ромул похищал сабинянок, Вильгельм — саксонок, Цезарь — римлянок. Человек, у которого нет возлюбленной, как ястреб, парит над чужими любовницами; и что касается меня, то я обращаю ко всем этим несчастным бобылям великолепный клич Бонапарта, брошенный им итальянской армии: «Солдаты, у нас ничего нет. У врага есть всё.

    — Толомьес · книга
15. «

    Прекрасна и священна надежда в ребёнке, никогда не знавшем ничего, кроме горя.

    Прекрасна и священна надежда в ребёнке, никогда не знавшем ничего, кроме горя.
16. «

    В Бургундии гостям подносили 4 серебряные чаши с разными сортами вина. На первом кубке красовалась надпись: «обезьянье вино», на втором — «львиное вино», на третьем — «баранье вино» и на четвертом — «свиное вино». Эти четыре надписи означали четыре ступени, по которым спускается пьяница. Первая ступень веселит, вторая храбрит, третья оглупляет и наконец четвертая — оскотинивает.

    В Бургундии гостям подносили 4 серебряные чаши с разными сортами вина. На первом кубке красовалась надпись: «обезьянье вино», на втором — «львиное вино», на третьем — «баранье вино» и на четвертом — «свиное вино». Эти четыре надписи означали четыре ступени, по которым спускается пьяница. Первая ступень веселит, вторая храбрит, третья оглупляет и наконец четвертая — оскотинивает.
17. «

    Подтачивающая изнутри болезнь не менее смертельна, чем удар молнии.

    Подтачивающая изнутри болезнь не менее смертельна, чем удар молнии.
18. «

    Я встретил на улице молодого человека, очень бедного и влюбленного. Он был в поношенной шляпе, в потертой одежде; у него были дыры на локтях; вода проникала в его башмаки, а звездные лучи — в его душу.

    Я встретил на улице молодого человека, очень бедного и влюбленного. Он был в поношенной шляпе, в потертой одежде; у него были дыры на локтях; вода проникала в его башмаки, а звездные лучи — в его душу.
19. «

    Они полны величия, ибо они мыслят.

    Они полны величия, ибо они мыслят.
20. «

    Нельзя помешать человеческому сознанию возвращаться к одной и той же мысли, как нельзя помешать морю набегать на берег. Для моряка это называется приливом, а для виновного — угрызением совести.

    Нельзя помешать человеческому сознанию возвращаться к одной и той же мысли, как нельзя помешать морю набегать на берег. Для моряка это называется приливом, а для виновного — угрызением совести.