239 цитат из книги «Виктор Гюго. Отверженные» — большая подборка

Собрали 239 цитат из книги «Виктор Гюго. Отверженные» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Какое ужасное состояние — быть растроганным! Быть гранитом и усомниться! Быть изваянием кары, отлитому из одного куска по установленному законом образцу, и вдруг ощутить в бронзовой груди что-то непокорное и безрассудное, почти похожее на сердце! Дойти до того, чтобы отплатить добром за добро, хотя всю жизнь он внушал себе, что подобное добро есть зло! Быть сторожевым псом — и ластиться к чужому! Быть льдом — и растаять! Быть клещами — и обратиться в живую руку! Почувствовать вдруг, как пальцы разжимаются. Выпустить пойманную добычу — какое страшное падение! Человек-снаряд вдруг сбился с пути и летит вспять! Приходилось признаться самому себе в том, что непогрешимость не безгрешна, что в догмат может вкрасться ошибка, что в своде законов сказано не всё, общественный строй несовершенен, власть подвержена колебаниям, нерушимое может разрушиться, судьи такие же люди, как все, закон может обмануться, трибуналы могут ошибиться! На громадном синем стекле небесной тверди зияла трещина. То, что происходило в душе Жавера, в его прямолинейной совести, можно было сравнить с крушением в Фампу: душа его словно сошла с рельсов, оказалась разбитой вдребезги, столкнувшись с Богом.

   Какое ужасное состояние — быть растроганным! Быть гранитом и усомниться! Быть изваянием кары, отлитому из одного куска по установленному законом образцу, и вдруг ощутить в бронзовой груди что-то непокорное и безрассудное, почти похожее на сердце! Дойти до того, чтобы отплатить добром за добро, хотя всю жизнь он внушал себе, что подобное добро есть зло! Быть сторожевым псом — и ластиться к чужому! Быть льдом — и растаять! Быть клещами — и обратиться в живую руку! Почувствовать вдруг, как пальцы разжимаются. Выпустить пойманную добычу — какое страшное падение! Человек-снаряд вдруг сбился с пути и летит вспять! Приходилось признаться самому себе в том, что непогрешимость не безгрешна, что в догмат может вкрасться ошибка, что в своде законов сказано не всё, общественный строй несовершенен, власть подвержена колебаниям, нерушимое может разрушиться, судьи такие же люди, как все, закон может обмануться, трибуналы могут ошибиться! На громадном синем стекле небесной тверди зияла трещина. То, что происходило в душе Жавера, в его прямолинейной совести, можно было сравнить с крушением в Фампу: душа его словно сошла с рельсов, оказалась разбитой вдребезги, столкнувшись с Богом.
2. «

   Душа любящая и страдающая — возвышенна.

   Душа любящая и страдающая — возвышенна.
3. «

   Дать изображение ребенка — значит дать изображение города; вот почему доля изучения этого орла мы воспользовались обыкновенным воробышком.

   Дать изображение ребенка — значит дать изображение города; вот почему доля изучения этого орла мы воспользовались обыкновенным воробышком.
4. «

   Пламя факела подобно мудрости трусов: оно плохо освещает, потому что дрожит.

   Пламя факела подобно мудрости трусов: оно плохо освещает, потому что дрожит.

   — Курфейрак · книга
5. «

   Особенностью наказаний, в которых преобладает беспощадность, то есть нечто, притупляющее разум, является то, что они изменяют человека, мало-помалу превращая его путем какого-то бессмысленного преображения в дикого зверя, а иногда и в кровожадного зверя.

   Особенностью наказаний, в которых преобладает беспощадность, то есть нечто, притупляющее разум, является то, что они изменяют человека, мало-помалу превращая его путем какого-то бессмысленного преображения в дикого зверя, а иногда и в кровожадного зверя.
6. «

   Пробуждение совести — признак величия души.

   Пробуждение совести — признак величия души.
7. «

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.
8. «

   Души, дошедшие до предела горя, несчастные, потерянные люди, пресмыкающиеся в безднах, куда боится заглянуть глаз человеческий, отверженцы закона — особенно сильно чувствуют на себе весь гнет человеческого общества, столь страшный для тех, кто находится вне его, и столь ужасный для тех, кто находится внизу.

   Души, дошедшие до предела горя, несчастные, потерянные люди, пресмыкающиеся в безднах, куда боится заглянуть глаз человеческий, отверженцы закона — особенно сильно чувствуют на себе весь гнет человеческого общества, столь страшный для тех, кто находится вне его, и столь ужасный для тех, кто находится внизу.
9. «

   Дурной знак для больного — эти таинственные диалоги врача с самим собой!

   Дурной знак для больного — эти таинственные диалоги врача с самим собой!
10. «

    Неужели судьба может быть так же жестока, как мыслящее существо, сделаться такой же чудовищной, как сердце человека?

    Неужели судьба может быть так же жестока, как мыслящее существо, сделаться такой же чудовищной, как сердце человека?
11. «

    Кукла — одна из самых настоятельных потребностей и вместе с тем воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов в девочке. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать переодевать, учить, слегка журить, баюкать, ласкать, укачивать, воображать, что нечто — есть некто, — в этом все будущее женщины. Мечтая и болтая, заготовляя игрушечное приданное и маленькие пеленки, нашивая платьица, лифчики и крошечные кофточки, дитя превращается в девочку, девочка — в девушку, девушка — в женщину. Первый ребенок — последняя кукла. Маленькая девочка без куклы почти так же несчастна и точно так же немыслима, как женщина без детей.

    Кукла — одна из самых настоятельных потребностей и вместе с тем воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов в девочке. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать переодевать, учить, слегка журить, баюкать, ласкать, укачивать, воображать, что нечто — есть некто, — в этом все будущее женщины. Мечтая и болтая, заготовляя игрушечное приданное и маленькие пеленки, нашивая платьица, лифчики и крошечные кофточки, дитя превращается в девочку, девочка — в девушку, девушка — в женщину. Первый ребенок — последняя кукла. Маленькая девочка без куклы почти так же несчастна и точно так же немыслима, как женщина без детей.
12. «

    Стрелка, движущаяся по циферблату, движется и в сердцах людей.

    Стрелка, движущаяся по циферблату, движется и в сердцах людей.
13. «

    Улыбка любимой женщины сияет даже во тьме.

    Улыбка любимой женщины сияет даже во тьме.
14. «

    Гнев раздувает восстание, как ветер раздувает огонь.

    Гнев раздувает восстание, как ветер раздувает огонь.
15. «

    Дозволенное зло является одним из проявлений добра.

    Дозволенное зло является одним из проявлений добра.
16. «

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.
17. «

    Бывают мгновения, когда сама природа кажется враждебной.

    Бывают мгновения, когда сама природа кажется враждебной.
18. «

    Женщины играют своей красотой, как дети ножом. Им случается самих себя поранить.

    Женщины играют своей красотой, как дети ножом. Им случается самих себя поранить.
19. «

    Мир — это спокойно перевариваемое счастье.

    Мир — это спокойно перевариваемое счастье.
20. «

    Быть святым — исключение; быть справедливым — правило. Заблуждайтесь, падайте, грешите, но будьте справедливы. Как можно меньше грешить — вот закон для человека.

    Быть святым — исключение; быть справедливым — правило. Заблуждайтесь, падайте, грешите, но будьте справедливы. Как можно меньше грешить — вот закон для человека.

    — Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириель · книга