Топ-45 цитат из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери»

Ниже 45 цитат из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Геометрия — это та же гармония.

   Геометрия — это та же гармония.
2. «

   – Жеан! Ты катишься по наклонной плоскости. Знаешь ли ты, куда ты идешь? – В кабак, – ответил Жеан.

   – Жеан! Ты катишься по наклонной плоскости. Знаешь ли ты, куда ты идешь? – В кабак, – ответил Жеан.
3. «

   Мечтательное настроение чаще всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не зная, куда она держит путь. В этом добровольном отречении от своей свободной воли, в этом подчинении своей прихоти прихоти другого, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения, — нечто промежуточное между рабством и свободою.

   Мечтательное настроение чаще всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не зная, куда она держит путь. В этом добровольном отречении от своей свободной воли, в этом подчинении своей прихоти прихоти другого, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения, — нечто промежуточное между рабством и свободою.
4. «

   Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.

   Человеческое сердце может вместить лишь определенную меру отчаяния. Когда губка насыщена, пусть море спокойно катит над ней свои волны — она не впитывает больше ни капли.
5. «

   Измена супружеской верности — это удовлетворенное любопытство к наслаждению, которое испытывает другой.

   Измена супружеской верности — это удовлетворенное любопытство к наслаждению, которое испытывает другой.

   — Пьер Гренгуар · книга
6. «

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.
7. «

   Однажды утром, проснувшись, она нашла у себя на окне два сосуда, наполненные цветами. Один из них — красивая хрустальная ваза, но с трещиной. Налитая в вазу вода вытекла, и цветы увяли. Другой же — глиняный, грубый горшок, но полный воды, и цветы в нем были свежи и ярки. Не знаю, было ли то намеренно, но Эсмеральда взяла увядший букет и весь день носила его на груди.

   Однажды утром, проснувшись, она нашла у себя на окне два сосуда, наполненные цветами. Один из них — красивая хрустальная ваза, но с трещиной. Налитая в вазу вода вытекла, и цветы увяли. Другой же — глиняный, грубый горшок, но полный воды, и цветы в нем были свежи и ярки. Не знаю, было ли то намеренно, но Эсмеральда взяла увядший букет и весь день носила его на груди.
8. «

   Будете ли вы оспаривать следующие утверждения этой науки [алхимии]: что лёд, пролежавший тысячу лет в недрах земли, превращается в горный хрусталь; что свинец — родоначальник всех металлов, ибо золото не металл, золото — свет; что свинцу нужно лишь четыре периода, по двести лет каждый, чтобы оследовательно превратиться в красный мышьяк, из красного мышьяка в олово, из олова в серебро?

   Будете ли вы оспаривать следующие утверждения этой науки [алхимии]: что лёд, пролежавший тысячу лет в недрах земли, превращается в горный хрусталь; что свинец — родоначальник всех металлов, ибо золото не металл, золото — свет; что свинцу нужно лишь четыре периода, по двести лет каждый, чтобы оследовательно превратиться в красный мышьяк, из красного мышьяка в олово, из олова в серебро?
9. «

   Больше часа, не пошевельнувшись, просидел он так, пристально глядя на опустевшую келью, мрачнее и задумчевее матери, сидящей между опустевшей колыбелью и гробиком своего дитяти.

   Больше часа, не пошевельнувшись, просидел он так, пристально глядя на опустевшую келью, мрачнее и задумчевее матери, сидящей между опустевшей колыбелью и гробиком своего дитяти.
10. «

    Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

    Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!
11. «

    Что же останется к концу, если всё будет известно с самого начала?

    Что же останется к концу, если всё будет известно с самого начала?

    — Ударда · книга
12. «

    Она осталась одна, размышляя о странных речах этого чудовищного существа, пораженная звуком его голоса, такого грубого и вместе с тем такого нежного.

    Она осталась одна, размышляя о странных речах этого чудовищного существа, пораженная звуком его голоса, такого грубого и вместе с тем такого нежного.
13. «

    Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.

    Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.
14. «

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.
15. «

    Завидовать! Но чему же? Их силе, их вооружению, их дисциплине? Философия и независимость в рубище стоят большего. Я предпочитаю быть головкой мухи, чем хвостом льва.

    Завидовать! Но чему же? Их силе, их вооружению, их дисциплине? Философия и независимость в рубище стоят большего. Я предпочитаю быть головкой мухи, чем хвостом льва.

    — Пьер Гренгуар · книга
16. «

    Именно плоть всегда губит душу.

    Именно плоть всегда губит душу.

    — Клод Фролло · книга
17. «

    Да и что такое смерть, в конце концов? Неприятное мгновение, дорожная пошлина, переход из ничтожества в небытие.

    Да и что такое смерть, в конце концов? Неприятное мгновение, дорожная пошлина, переход из ничтожества в небытие.

    — Пьер Гренгуар · книга
18. «

    В этом городе, как в пандемониуме, казалось, стерлись все видовые и расовые границы.

    В этом городе, как в пандемониуме, казалось, стерлись все видовые и расовые границы.
19. «

    Тут сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи.

    Тут сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи.

    — Феб де Шатопер · книга
20. «

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.