91 цитата из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери» — коротко и по делу

Ниже 91 цитата из книги «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   О, как привлекателен разгул сначала и как отвратительна его оборотная сторона.

   О, как привлекателен разгул сначала и как отвратительна его оборотная сторона.
2. «

   Болтовня влюбленных — вещь довольно банальная.

   Болтовня влюбленных — вещь довольно банальная.
3. «

   — Жеан, Жеан, вас ждет печальный конец. — Зато начало было хорошее!

   — Жеан, Жеан, вас ждет печальный конец. — Зато начало было хорошее!
4. «

   Виселица — коромысло весов, к одному концу которого, подвешен человек, а к другому — вселенная.

   Виселица — коромысло весов, к одному концу которого, подвешен человек, а к другому — вселенная.
5. «

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.

   Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.
6. «

   – Жеан! Ты катишься по наклонной плоскости. Знаешь ли ты, куда ты идешь? – В кабак, – ответил Жеан.

   – Жеан! Ты катишься по наклонной плоскости. Знаешь ли ты, куда ты идешь? – В кабак, – ответил Жеан.
7. «

   Больше часа, не пошевельнувшись, просидел он так, пристально глядя на опустевшую келью, мрачнее и задумчевее матери, сидящей между опустевшей колыбелью и гробиком своего дитяти.

   Больше часа, не пошевельнувшись, просидел он так, пристально глядя на опустевшую келью, мрачнее и задумчевее матери, сидящей между опустевшей колыбелью и гробиком своего дитяти.
8. «

   Девушка, которая любит смеяться, на пути к слезам.

   Девушка, которая любит смеяться, на пути к слезам.
9. «

   Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

   Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

   — Клод Фролло · книга
10. «

    Ничто не трогает нас в том, кого мы ненавидим.

    Ничто не трогает нас в том, кого мы ненавидим.

    — Клод Фролло · книга
11. «

    Он цеплялся за жизнь. Быть может, за ней он действительно видел ад.

    Он цеплялся за жизнь. Быть может, за ней он действительно видел ад.
12. «

    Лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления — это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно.

    Лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления — это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно.
13. «

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

    ... без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.
14. «

    Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.

    Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.
15. «

    Последствия великих событий неисчислимы.

    Последствия великих событий неисчислимы.
16. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.
17. «

    Она осталась одна, размышляя о странных речах этого чудовищного существа, пораженная звуком его голоса, такого грубого и вместе с тем такого нежного.

    Она осталась одна, размышляя о странных речах этого чудовищного существа, пораженная звуком его голоса, такого грубого и вместе с тем такого нежного.
18. «

    Он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, не что иное, как неодушевленный визжащий и скрипучий механизм.

    Он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, не что иное, как неодушевленный визжащий и скрипучий механизм.
19. «

    Великолепно умереть так, как жил!

    Великолепно умереть так, как жил!

    — Пьер Гренгуар · книга
20. «

    Я всегда упускаю случай быть повешенным. Такова моя судьба.

    Я всегда упускаю случай быть повешенным. Такова моя судьба.

    — Пьер Гренгуар · книга