11 цитат из книги «Виктор Пелевин. Числа» — коротко и по делу

Собрали 11 цитат из книги «Виктор Пелевин. Числа» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Все вокруг меняется каждый миг, и в каждый момент мир представляет собой сумму иных обстоятельств, чем секундой до или после. Люди, с которыми мы имеем дело, тоже постоянно меняются и ведут себя по-разному в зависимости от того, какие именно мысли попадают в моментальное сечение их умов. Поэтому, выбирая временную и пространственную точку своей встречи с миром, мы занимаемся совершенно реальной магией, может быть, даже единственно возможной магией, потому что каждый раз мы решаем, в какой именно мир нам вступить. В одном нас ждёт падающий из окна горшок с бегонией или несущийся из-за угла грузовик, в другом — благосклонная улыбка Незнакомки или толстый кошелёк на краю тротуара, и всё на одних и тех же улицах.

   Все вокруг меняется каждый миг, и в каждый момент мир представляет собой сумму иных обстоятельств, чем секундой до или после. Люди, с которыми мы имеем дело, тоже постоянно меняются и ведут себя по-разному в зависимости от того, какие именно мысли попадают в моментальное сечение их умов. Поэтому, выбирая временную и пространственную точку своей встречи с миром, мы занимаемся совершенно реальной магией, может быть, даже единственно возможной магией, потому что каждый раз мы решаем, в какой именно мир нам вступить. В одном нас ждёт падающий из окна горшок с бегонией или несущийся из-за угла грузовик, в другом — благосклонная улыбка Незнакомки или толстый кошелёк на краю тротуара, и всё на одних и тех же улицах.

   — Стёпа · книга
2. «

   — Знаете, Чубайка, — говорил он в промежутках между ударами, — наше общество напоминает мне организм, в котором функции мозга взяла на себя раковая опухоль! — Эх, Зюзя, — отвечал Чубайка, выпуская струю дыма, — а как быть, если в этом организме все остальное — жопа? — Чубайка, да как вы смеете? — От гнева Зюзя ударил головой в стену чуть сильнее. — Зюзя, ну подумайте сами. Будь там что-то другое, опухоль, наверное, и не справилась бы. — Так она и не справляется, Чубайка! — А чего вы ждете, Зюзя, от опухоли на жопе?

   — Знаете, Чубайка, — говорил он в промежутках между ударами, — наше общество напоминает мне организм, в котором функции мозга взяла на себя раковая опухоль! — Эх, Зюзя, — отвечал Чубайка, выпуская струю дыма, — а как быть, если в этом организме все остальное — жопа? — Чубайка, да как вы смеете? — От гнева Зюзя ударил головой в стену чуть сильнее. — Зюзя, ну подумайте сами. Будь там что-то другое, опухоль, наверное, и не справилась бы. — Так она и не справляется, Чубайка! — А чего вы ждете, Зюзя, от опухоли на жопе?
3. «

   У российской власти, Чубайка, есть две основные функции, которые не меняются уже много — много лет. Первая — это воровать. Вторая — это душить все высокое и светлое. Когда власть слишком увлекается своей первой функцией, на душение времени не хватает, и наступает так называемая оттепель — ярко расцветают все искусства и общественная мысль.

   У российской власти, Чубайка, есть две основные функции, которые не меняются уже много — много лет. Первая — это воровать. Вторая — это душить все высокое и светлое. Когда власть слишком увлекается своей первой функцией, на душение времени не хватает, и наступает так называемая оттепель — ярко расцветают все искусства и общественная мысль.
4. «

   Рыбка махнула хвостом и отвернулась. «Ну и жизнь у неё, – подумал Стёпа. – С одной стороны доска, где таких, как ты, разделывают. С другой стороны стойка, где таких как ты едят. Куда ни погляди, или то, или это. У рыб память – три минуты. Но даже это, наверно, не спасает, потому что с одной стороны всё время режут, а с другой всё время едят. Всё как у людей. Плавает посередине, мечет свою икорку и надеется, что дети будут жить лучше… А я ещё о чем-то её прошу».

   Рыбка махнула хвостом и отвернулась. «Ну и жизнь у неё, – подумал Стёпа. – С одной стороны доска, где таких, как ты, разделывают. С другой стороны стойка, где таких как ты едят. Куда ни погляди, или то, или это. У рыб память – три минуты. Но даже это, наверно, не спасает, потому что с одной стороны всё время режут, а с другой всё время едят. Всё как у людей. Плавает посередине, мечет свою икорку и надеется, что дети будут жить лучше… А я ещё о чем-то её прошу».
5. «

   Правильно кто-то говорил, что вся наша культура — просто плесень на трубе. Которая существует только потому, что нефть нагревают. Причем нагревают ее совсем не для того, чтобы расцвела плесень. Просто так ее быстрее прокачивать...

   Правильно кто-то говорил, что вся наша культура — просто плесень на трубе. Которая существует только потому, что нефть нагревают. Причем нагревают ее совсем не для того, чтобы расцвела плесень. Просто так ее быстрее прокачивать...
6. «

   Отношения Степы к религии определили впечатавшиеся в память буквы «ХЗ», которые он ребеноком увидел в церкви во время Пасхи (на церковной стене должно было гореть «ХВ», но одна стойка ламп не работала).

   Отношения Степы к религии определили впечатавшиеся в память буквы «ХЗ», которые он ребеноком увидел в церкви во время Пасхи (на церковной стене должно было гореть «ХВ», но одна стойка ламп не работала).
7. «

   Числиться негодяем и убийцей было полезно. Это защищало от человеческой подлости: души повышенной конкурентоспособности узнавали демона старше рангом и уходили восвояси – кидать об колено тех, в ком угадывались хоть какие-то черты Спасителя.

   Числиться негодяем и убийцей было полезно. Это защищало от человеческой подлости: души повышенной конкурентоспособности узнавали демона старше рангом и уходили восвояси – кидать об колено тех, в ком угадывались хоть какие-то черты Спасителя.
8. «

   Кто подумает, что одну процентщицу замочила другая? Будут, как всегда в таких случаях, искать студента-идеалиста в длинном пальто.

   Кто подумает, что одну процентщицу замочила другая? Будут, как всегда в таких случаях, искать студента-идеалиста в длинном пальто.
9. «

   Маяковский в своё время выразил в словах: «Сомнений не было – моя революция!»

   Маяковский в своё время выразил в словах: «Сомнений не было – моя революция!»
10. «

    Стёпа поехал на обследование в Германию. В результате он разуверился в медицинской науке: он понял, что разница между дешёвым русским доктором, недоумённо разводящим руками, и дорогим немецким, делающим то же самое, заключается в том, что немецкий доктор может перед этим послать говно пациента в специальной двойной баночке авиапочтой в другой город, а затем получить оттуда сложную диаграмму на пяти страницах с какими-то красно-зелёными индикационными полосками, цифрами, стрелками и восклицательными знаками.

    Стёпа поехал на обследование в Германию. В результате он разуверился в медицинской науке: он понял, что разница между дешёвым русским доктором, недоумённо разводящим руками, и дорогим немецким, делающим то же самое, заключается в том, что немецкий доктор может перед этим послать говно пациента в специальной двойной баночке авиапочтой в другой город, а затем получить оттуда сложную диаграмму на пяти страницах с какими-то красно-зелёными индикационными полосками, цифрами, стрелками и восклицательными знаками.
11. «

    В цивилизованном мире человек должен поддерживать общество, в котором живет. Интенсивность потребления сегодня есть главная мера служения социуму, а значит, и ближнему.

    В цивилизованном мире человек должен поддерживать общество, в котором живет. Интенсивность потребления сегодня есть главная мера служения социуму, а значит, и ближнему.