28 известных цитат из книги «Виктория Токарева. Сволочей тоже жалко»

Я заметила, что работяги, которые строят здесь каждое лето, тоже плюют в землю. А интеллигенция – не плюет. Какова причина? Может быть, скапливается слюна с похмелья. А может быть – это жест самоутверждения: плевал я на все.

Есть всегда что-то щемящее в сценах расставания. Каждое расставание – это разлука. А всякая разлука – это мини-смерть.

– Как ты о нем заботишься! – подивилась Азиза. – А иначе нельзя. Уведут. – Что значит – уведут? А любовь? – А что, по-твоему, любовь? – спросила Лиля. – Это работа. Это огород, который надо постоянно окучивать. Вырывать сорняки. Иначе ничего не взрастет. Все заглохнет.

Я давно заметила, что талантливые люди про себя ничего не понимают. А бездарности, как правило, о себе очень хорошего мнения.

Когда мало впечатлений, время идет быстрее. Мне нравился этот спокойный, равномерный ход времени. Я не хотела потрясений, которые приносит любовь, потому что любовь очень часто превращается в мусорные баки, от которых воняет.

Такие состояния заканчиваются незапланированной беременностью. У Тани образовался огромный живот. Она называла его «дом, который построил Джек».

– Вы извините нас… Андрей молчит. – Вы сердитесь? – проверяет Азиза. – Да мне все равно. – Как это? Андрей не отвечает. – Хотите есть? – Не знаю. Нет, наверное. – Как это не знаете? – Мне все равно. – Странно. Чувство голода – объективная реальность. Мозг посылает сигналы в желудок. – Мне есть не хочется и жить не хочется. Я ничего не хочу. – Это называется депрессия, – говорит Азиза. – Чтобы с ней справиться, надо определить причину.

Каждый человек несет в себе восемь вольт. У Лары, вернее, в Ларе это были восемь вольт любви, обожания и восхищения.

Телефонная трель звучит долго и настойчиво. Лиля торопливо отпирает дверь и вбегает в квартиру, чтобы успеть на звонок. Не успела. Взяла трубку, послушала. Положила ее на место. – Это Борисов, – огорчилась она. – А зачем он звонит? – спросила Азиза. – Как зачем? Чтобы услышать мой голос. А я бы услышала его голос. – И все? – И все.

Я любила Ляльку за то, что с ней было легко и весело. Мы постоянно хохотали, без причины. Но не потому, что дуры, а так совпадали. Я видела Ляльку и сразу начинала радоваться жизни.

Я часто думала, в чем причина долголетия? Во-первых, гены. Во-вторых, характер. Нэля была совершенно беззлобная и независтливая. В ней не было никакого говна, как говорила Люська. Ей нравилась ее жизнь. Всегда, во все периоды. И сейчас тоже нравилась: природа, воздух, экология, Люська-большая и Люська-маленькая.

Телефоны заняты, и люди заняты – каждый своими делами и традициями. А у меня, между прочим, тоже родственники есть. И жена есть, похожая на жену Рембрандта. Ей, может, тоже хочется взлететь, а она в магазин пошла. Сейчас вернется. Мы можем вместе с ней выйти из дома и вместе взлететь. Раз… Я снимаю белую рубашку. Два… Возвращаюсь к окну и смотрю на пейзаж. Три… Отворяется дверь, и появляется жена с авоськой. – Ты меня любишь? – испуганно спрашивает жена, будто только за этим и пришла. – Люблю. – Очень? – Очень. – А как очень? – Очень, очень, очень… – убежденно говорю я. – Каким ты это тоном говоришь… – смущается жена и уносит авоську на кухню.

Холостой человек отличается от женатого тем, что не знает, как будет жить через час, через сутки, через десять лет. Когда человек не знает, он фантазирует. Фантазия – это творчество, а творчество – это взлет над обычным состоянием. Холостой человек может периодически взлетать над своим обычным состоянием.

Олень беспутный, горький мой, мне слезы жгут глаза, как ветер. Не смейтесь, люди, надо мной, что я иду за парнем этим.

Человек без традиций – голый.

– Гордая! – отметила Нодира. – И правильно! Когда от меня муж ушел, я плакала всем в жилетку. А что толку? Пожалеть не пожалеют, а уважать перестанут.

– Я слышу и понимаю. Но между душами людей – мост. И когда кто-то уходит, не надо жечь за собой мосты, потому что по ним же можно вернуться обратно. Ты должна его ждать. И тогда он вернется. – Обратно… – с обидой повторила Азиза. – А зачем он мне такой… Он мне не нужен такой. – Это зависит от того, кого ты больше любишь. Его или себя. Если любишь его, то простишь. А если себя – значит, у тебя маленькая душа.

Прошел месяц. Стасик не звонил Ларе. Спрятался в новую рукопись. Он работал каждый день с утра до вечера, своего рода литературный запой. К литературному он добавлял натуральный, алкогольный.

Костик оказался бородатый, с лысиной на макушке, уютный и веселый. Ему все нравилось: еда, люди, неприятности, все, что составляет жизнь. Он любил жить.

Просто он помогал себе жить. Невыносимо жить с тяжелым сердцем и носить камень за пазухой. Когда прощаешь, легче дышится.