16 цитат из книги «Вирджиния Вулф. Миссис Дэллоуэй» — от иронии до философии

Собрали 16 цитат из книги «Вирджиния Вулф. Миссис Дэллоуэй» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Просто что чувствуешь, то и надо говорить.

   Просто что чувствуешь, то и надо говорить.
2. «

   Смерть его была вызовом. Смерть – попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти – объятие.

   Смерть его была вызовом. Смерть – попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти – объятие.
3. «

   Вполне серьезно с благородным негодованием Ричард Дэллоуэй сообщил, что порядочный человек не должен читать сонетов Шекспира, как не должен подсматривать в замочную скважину.

   Вполне серьезно с благородным негодованием Ричард Дэллоуэй сообщил, что порядочный человек не должен читать сонетов Шекспира, как не должен подсматривать в замочную скважину.

   — Питер Уолш · книга
4. «

   Она вовсе не слабая; но ей нужна опора.

   Она вовсе не слабая; но ей нужна опора.
5. «

   Как приятно, если радуются, когда ты входишь, подумала Кларисса, и повернула, и пошла обратно к Бонд-стрит, злясь на себя, потому что глупость – делать что-то из сложных каких-то соображений.

   Как приятно, если радуются, когда ты входишь, подумала Кларисса, и повернула, и пошла обратно к Бонд-стрит, злясь на себя, потому что глупость – делать что-то из сложных каких-то соображений.
6. «

   Ну вот, опять, спугнула все-таки злобное чудище! И теперь кончено, уже затрещали сучья, – стук копыт идет по занесенной листьями чаще, непроходимой чаще души; никогда нельзя быть спокойной и радоваться, вечно стережет и готова напасть эта тварь – ненависть; и, особенно после болезни, повадилась причинять боль, и боль отдается в хребте, и радость от красоты, дружбы, от того, что ей хорошо, её любят и она восхитительно содержит дом, колеблется, шатается, будто и впрямь чудище подкапывается под корень, и вся эта сень довольства оборачивается сплошным эгоизмом. Ох, эта ненависть!

   Ну вот, опять, спугнула все-таки злобное чудище! И теперь кончено, уже затрещали сучья, – стук копыт идет по занесенной листьями чаще, непроходимой чаще души; никогда нельзя быть спокойной и радоваться, вечно стережет и готова напасть эта тварь – ненависть; и, особенно после болезни, повадилась причинять боль, и боль отдается в хребте, и радость от красоты, дружбы, от того, что ей хорошо, её любят и она восхитительно содержит дом, колеблется, шатается, будто и впрямь чудище подкапывается под корень, и вся эта сень довольства оборачивается сплошным эгоизмом. Ох, эта ненависть!
7. «

   …и вообще, она замечала, религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными.

   …и вообще, она замечала, религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными.
8. «

   За эти последние годы во всех, мужчинах и женщинах, вскрылись источники слез. Слез и горя; смелости и выдержки; замечательного героизма и стойкости.

   За эти последние годы во всех, мужчинах и женщинах, вскрылись источники слез. Слез и горя; смелости и выдержки; замечательного героизма и стойкости.
9. «

   Ему не хочется умирать. Жизнь хороша. Солнце светит. Но люди…

   Ему не хочется умирать. Жизнь хороша. Солнце светит. Но люди…
10. «

    Внешность, думала она горько. Все дребедень, моя милочка. Есть, да пить, да вместе спать в добрые и черные дни; тут не до внешности.

    Внешность, думала она горько. Все дребедень, моя милочка. Есть, да пить, да вместе спать в добрые и черные дни; тут не до внешности.
11. «

    При такой роскоши — где же надежда на спасение? Чем валяться на кушетке, постоять бы у станка, за стойкой; миссис Дэллоуэй и прочим дамам из общества.

    При такой роскоши — где же надежда на спасение? Чем валяться на кушетке, постоять бы у станка, за стойкой; миссис Дэллоуэй и прочим дамам из общества.

    — Мисс Килман · книга
12. «

    Она всегда чувствовала все, будто на собственной шкуре, когда ей рассказывали о несчастье...

    Она всегда чувствовала все, будто на собственной шкуре, когда ей рассказывали о несчастье...
13. «

    В комнате, среди обыденных вещей – стол, буфет, подоконник с гераньками, – очерк хозяйки, наклонившейся, чтобы снять скатерть, вдруг нежно обтягивается светом, оборачивается обожаемым символом, и только память о холодности человеческих встреч запрещает в него поверить.

    В комнате, среди обыденных вещей – стол, буфет, подоконник с гераньками, – очерк хозяйки, наклонившейся, чтобы снять скатерть, вдруг нежно обтягивается светом, оборачивается обожаемым символом, и только память о холодности человеческих встреч запрещает в него поверить.
14. «

    Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день.

    Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день.
15. «

    Она странным образом умела дергать человеку нервы, и притом они пели, как струны скрипки.

    Она странным образом умела дергать человеку нервы, и притом они пели, как струны скрипки.
16. «

    Общество самых дорогих нам людей не полезно для нас, когда мы больны.

    Общество самых дорогих нам людей не полезно для нас, когда мы больны.

    — Брэдшоу · книга