21 лучших цитата из книги «Ян-Филипп Зендкер. Искусство слышать стук сердца»

Собрали 21 цитата из книги «Ян-Филипп Зендкер. Искусство слышать стук сердца» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Смерть, как и рождение, — часть великого круговорота, из которого невозможно выйти. Бороться против законов природы глупо. Лучше принять их как данность, нежели страшиться.

   Смерть, как и рождение, — часть великого круговорота, из которого невозможно выйти. Бороться против законов природы глупо. Лучше принять их как данность, нежели страшиться.

   — Тин Вин · книга
2. «

   ... эти потери лишь подтверждали уверенность Су Кьи, что у судьбы дрянной характер. Такова данность, с которой нужно считаться, если любишь жизнь.

   ... эти потери лишь подтверждали уверенность Су Кьи, что у судьбы дрянной характер. Такова данность, с которой нужно считаться, если любишь жизнь.
3. «

   Время ожидания — вовсе не повод для досады. Наоборот, оно позволяет очистить ум.

   Время ожидания — вовсе не повод для досады. Наоборот, оно позволяет очистить ум.
4. «

   — Не все истины поддаются объяснению, — перебил меня У Ба. — И не все, что поддается объяснению, является истиной.

   — Не все истины поддаются объяснению, — перебил меня У Ба. — И не все, что поддается объяснению, является истиной.

   — У Ба · книга
5. «

   Прийти в себя означает преодолеть, оставить позади и идти дальше. Как вы думаете: мы оставляем наших умерших позади? Я думаю, мы берем их с собой. Они сопровождают нас, оставаясь рядом, хотя и в другой форме. Нам нужно принять их смерть и смириться с их новым обликом.

   Прийти в себя означает преодолеть, оставить позади и идти дальше. Как вы думаете: мы оставляем наших умерших позади? Я думаю, мы берем их с собой. Они сопровождают нас, оставаясь рядом, хотя и в другой форме. Нам нужно принять их смерть и смириться с их новым обликом.

   — У Ба · книга
6. «

   Ми Ми направляла его, как гребец — лодку. С каждым шагом, поворотом и обойденным препятствием Тин Вин чувствовал себя увереннее. Голос Ми Ми звучал возле его ушей, успокаивал. Тин, который не доверял даже собственным чувствам, теперь учился полагаться на её глаза.

   Ми Ми направляла его, как гребец — лодку. С каждым шагом, поворотом и обойденным препятствием Тин Вин чувствовал себя увереннее. Голос Ми Ми звучал возле его ушей, успокаивал. Тин, который не доверял даже собственным чувствам, теперь учился полагаться на её глаза.

   — Тин Вин · книга
7. «

   Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

   Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

   — Ми ми · книга
8. «

   Счастье может поселиться везде и плевать ему на «предначертания».

   Счастье может поселиться везде и плевать ему на «предначертания».
9. «

   Но у отстраненности была и опасная сторона. Су Кьи видела тех, кто стал узником собственных страданий, построив из них неприступную крепость. Некоторые проводили в таких цитаделях всю жизнь.

   Но у отстраненности была и опасная сторона. Су Кьи видела тех, кто стал узником собственных страданий, построив из них неприступную крепость. Некоторые проводили в таких цитаделях всю жизнь.
10. «

    Ярость — вот что делает нас слепыми и глухими. А ещё страх, зависть, недоверие. Когда ты взбешён или напуган, мир сжимается и всё в нём летит кувырком.

    Ярость — вот что делает нас слепыми и глухими. А ещё страх, зависть, недоверие. Когда ты взбешён или напуган, мир сжимается и всё в нём летит кувырком.

    — У Май · книга
11. «

    — Глаза дают поверхностное зрение. Истинная суть вещей скрыта от них. Старый монах надолго умолк. Тин Вин терпеливо ждал, когда У Май заговорит снова. — Наши органы чувств обожают сбивать нас с толку и заводить в тупик, и самые большие обманщики — это глаза. Они искушают нас, заставляют полагаться исключительно на них. И мы уверены, что видим окружающий мир, хотя на самом деле это лишь внешняя сторона. Поверхностная картинка. Мы не должны обманываться. Нужно проникнуть в истинную природу вещей, в их сердцевину.

    — Глаза дают поверхностное зрение. Истинная суть вещей скрыта от них. Старый монах надолго умолк. Тин Вин терпеливо ждал, когда У Май заговорит снова. — Наши органы чувств обожают сбивать нас с толку и заводить в тупик, и самые большие обманщики — это глаза. Они искушают нас, заставляют полагаться исключительно на них. И мы уверены, что видим окружающий мир, хотя на самом деле это лишь внешняя сторона. Поверхностная картинка. Мы не должны обманываться. Нужно проникнуть в истинную природу вещей, в их сердцевину.

    — У Май · книга
12. «

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    — У Май · книга
13. «

    Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.

    Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.

    — Тин Вин · книга
14. «

    Болезни, старость, смерть — этого всего не избежать ни бедняку, ни богачу. Так говорил ей У Май. Еще он утверждал, что эти законы одинаковы для всех уголков мира и всех времен. Нет силы, способной избавить человека от боли или грусти, сопровождающих его судьбу. Это может сделать только сам человек. Но какой бы тяжелой ни была жизнь, сама по себе она – редкий дар. <...> Редкий дар, полный тайн и загадок, где счастье и страдания переплетаются самым причудливым образом. Любые попытки выдернуть нити страданий из канвы своей жизни обречены на провал.

    Болезни, старость, смерть — этого всего не избежать ни бедняку, ни богачу. Так говорил ей У Май. Еще он утверждал, что эти законы одинаковы для всех уголков мира и всех времен. Нет силы, способной избавить человека от боли или грусти, сопровождающих его судьбу. Это может сделать только сам человек. Но какой бы тяжелой ни была жизнь, сама по себе она – редкий дар. <...> Редкий дар, полный тайн и загадок, где счастье и страдания переплетаются самым причудливым образом. Любые попытки выдернуть нити страданий из канвы своей жизни обречены на провал.

    — У Май · книга
15. «

    Любой человек способен на любую глупость. Мы придумываем себе некий портрет наших друзей и знакомых, а затем упорно за него цепляемся, не допуская даже мысли, что в какой-то ситуации люди вполне могут поступать вопреки нашим о них представлениям.

    Любой человек способен на любую глупость. Мы придумываем себе некий портрет наших друзей и знакомых, а затем упорно за него цепляемся, не допуская даже мысли, что в какой-то ситуации люди вполне могут поступать вопреки нашим о них представлениям.

    — Джулия Вин · книга
16. «

    У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.

    У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.
17. «

    Так ли уж важно повидать мир? В каждом городе и деревне, в каждом особняке и лачуге вы найдете весь спектр человеческих эмоций: любовь и ненависть, страх и ревность, зависть и радость. Их не надо искать далеко. Достаточно оглянуться вокруг.

    Так ли уж важно повидать мир? В каждом городе и деревне, в каждом особняке и лачуге вы найдете весь спектр человеческих эмоций: любовь и ненависть, страх и ревность, зависть и радость. Их не надо искать далеко. Достаточно оглянуться вокруг.

    — У Ба · книга
18. «

    Даже имея зоркие глаза, мы видим лишь то, что уже знаем. Других людей воспринимаем не такими, какие они есть, а такими, какими нам хочется их видеть. Заслоняем настоящего человека нарисованной картинкой. И любовью называем лишь те проявления, которые соответствуют нашим о ней представлениям. Мы стремимся установить правила и требуем, чтобы нас любили в соответствии с ними. Словом, признаем любовь только в том наряде, который сшили ей сами. Все прочие отвергаем. Они вызывают у нас сомнения и подозрения. Мы превратно понимаем чью-то искренность, в самых простых словах ищем скрытый смысл. Неудивительно, что мы начинаем упрекать другого человека. Утверждаем, что он вовсе нас не любит. А он любит, только по-своему, но мы этого не замечаем и не пытаемся узреть.

    Даже имея зоркие глаза, мы видим лишь то, что уже знаем. Других людей воспринимаем не такими, какие они есть, а такими, какими нам хочется их видеть. Заслоняем настоящего человека нарисованной картинкой. И любовью называем лишь те проявления, которые соответствуют нашим о ней представлениям. Мы стремимся установить правила и требуем, чтобы нас любили в соответствии с ними. Словом, признаем любовь только в том наряде, который сшили ей сами. Все прочие отвергаем. Они вызывают у нас сомнения и подозрения. Мы превратно понимаем чью-то искренность, в самых простых словах ищем скрытый смысл. Неудивительно, что мы начинаем упрекать другого человека. Утверждаем, что он вовсе нас не любит. А он любит, только по-своему, но мы этого не замечаем и не пытаемся узреть.

    — У Ба · книга
19. «

    С появлением Ми Ми всё изменилось. Внутреннее оцепенение начало таять. Её присутствие придавало уверенности. Её глаза смотрели за них обоих. Тин Вин ни разу не усомнился в искренности Ми Ми, когда она говорила, куда нужно свернуть, или объясняла, как выглядит место, в котором они находятся. С её помощью он перестал ощущать себя чужаком в собственной жизни. Эта девочка делала его частью улицы, рынка, окрестных холмов или любого другого уголка. Благодаря Ми Ми Тин Вин перестал воспринимать мир как нечто враждебное ему. Он впервые повернулся к жизни лицом.

    С появлением Ми Ми всё изменилось. Внутреннее оцепенение начало таять. Её присутствие придавало уверенности. Её глаза смотрели за них обоих. Тин Вин ни разу не усомнился в искренности Ми Ми, когда она говорила, куда нужно свернуть, или объясняла, как выглядит место, в котором они находятся. С её помощью он перестал ощущать себя чужаком в собственной жизни. Эта девочка делала его частью улицы, рынка, окрестных холмов или любого другого уголка. Благодаря Ми Ми Тин Вин перестал воспринимать мир как нечто враждебное ему. Он впервые повернулся к жизни лицом.

    — Тин Вин · книга
20. «

    — Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми. — Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне. — Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом. — Но почему тебе стало грустно? — Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

    — Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми. — Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне. — Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом. — Но почему тебе стало грустно? — Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

    — Тин Вин · книга