32 фразы из книги «Ян-Филипп Зендкер. Искусство слышать стук сердца» — избранное

Собрали 32 цитаты из книги «Ян-Филипп Зендкер. Искусство слышать стук сердца» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ми Ми удивлялась, как люди вечно торопят время. Она настолько привыкла ждать, что удивлялась и даже тревожилась, если какое-то событие происходило немедленно. Ожидание дарило ей минуты, а иногда даже часы покоя, когда можно было остаться наедине с собой.

   Ми Ми удивлялась, как люди вечно торопят время. Она настолько привыкла ждать, что удивлялась и даже тревожилась, если какое-то событие происходило немедленно. Ожидание дарило ей минуты, а иногда даже часы покоя, когда можно было остаться наедине с собой.

   — Ми ми · книга
2. «

   Время — лучший лекарь, но не каждую душевную рану оно способно исцелить. Время может лишь уменьшить боль, сделав ее переносимой.

   Время — лучший лекарь, но не каждую душевную рану оно способно исцелить. Время может лишь уменьшить боль, сделав ее переносимой.
3. «

   У любви много нарядов. Чаще всего неброских. Главное — узнать ее, в каком бы облике она ни предстала, а это часто бывает ой как трудно.

   У любви много нарядов. Чаще всего неброских. Главное — узнать ее, в каком бы облике она ни предстала, а это часто бывает ой как трудно.

   — У Ба · книга
4. «

   По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

   По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

   — Ми ми · книга
5. «

   Ярость — вот что делает нас слепыми и глухими. А ещё страх, зависть, недоверие. Когда ты взбешён или напуган, мир сжимается и всё в нём летит кувырком.

   Ярость — вот что делает нас слепыми и глухими. А ещё страх, зависть, недоверие. Когда ты взбешён или напуган, мир сжимается и всё в нём летит кувырком.

   — У Май · книга
6. «

   ... Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира... Шаг. Ещё шаг... Звук становился всё громче и отчётливее. — Здесь кто-то есть? — Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. .. — Кто ты, Как тебя зовут? — Ми Ми. — Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги? — Нет. — Странно. Он где-то совсем рядом. ... Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь? — Нет. ... Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание. — Этот звук исходит от тебя. .. Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми. — Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся. — ... И как тебе звук моего сердца? — Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на... — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он... необыкновенный.

   ... Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира... Шаг. Ещё шаг... Звук становился всё громче и отчётливее. — Здесь кто-то есть? — Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. .. — Кто ты, Как тебя зовут? — Ми Ми. — Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги? — Нет. — Странно. Он где-то совсем рядом. ... Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь? — Нет. ... Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание. — Этот звук исходит от тебя. .. Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми. — Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся. — ... И как тебе звук моего сердца? — Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на... — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он... необыкновенный.

   — Тин Вин · книга
7. «

   Где бы он не находился и что бы ни предпринимал, мысли возвращались к Ми Ми. Тин Вин слышал биение её сердца и её голос. Чувствовал нежность кожи, лёгкое тело у себя на спине. Её запах преследовал Тина — мягкий, сладостный аромат, который не спутаешь ни с чем.

   Где бы он не находился и что бы ни предпринимал, мысли возвращались к Ми Ми. Тин Вин слышал биение её сердца и её голос. Чувствовал нежность кожи, лёгкое тело у себя на спине. Её запах преследовал Тина — мягкий, сладостный аромат, который не спутаешь ни с чем.
8. «

   Но у отстраненности была и опасная сторона. Су Кьи видела тех, кто стал узником собственных страданий, построив из них неприступную крепость. Некоторые проводили в таких цитаделях всю жизнь.

   Но у отстраненности была и опасная сторона. Су Кьи видела тех, кто стал узником собственных страданий, построив из них неприступную крепость. Некоторые проводили в таких цитаделях всю жизнь.
9. «

   — Глаза дают поверхностное зрение. Истинная суть вещей скрыта от них. Старый монах надолго умолк. Тин Вин терпеливо ждал, когда У Май заговорит снова. — Наши органы чувств обожают сбивать нас с толку и заводить в тупик, и самые большие обманщики — это глаза. Они искушают нас, заставляют полагаться исключительно на них. И мы уверены, что видим окружающий мир, хотя на самом деле это лишь внешняя сторона. Поверхностная картинка. Мы не должны обманываться. Нужно проникнуть в истинную природу вещей, в их сердцевину.

   — Глаза дают поверхностное зрение. Истинная суть вещей скрыта от них. Старый монах надолго умолк. Тин Вин терпеливо ждал, когда У Май заговорит снова. — Наши органы чувств обожают сбивать нас с толку и заводить в тупик, и самые большие обманщики — это глаза. Они искушают нас, заставляют полагаться исключительно на них. И мы уверены, что видим окружающий мир, хотя на самом деле это лишь внешняя сторона. Поверхностная картинка. Мы не должны обманываться. Нужно проникнуть в истинную природу вещей, в их сердцевину.

   — У Май · книга
10. «

    Он был уверен, что быстро отыщет Ми Ми. Узнает, где она, по ударам её сердца. Пойдёт на запах. Услышит её голос, даже если это будет всего лишь шёпот.

    Он был уверен, что быстро отыщет Ми Ми. Узнает, где она, по ударам её сердца. Пойдёт на запах. Услышит её голос, даже если это будет всего лишь шёпот.

    — Тин Вин · книга
11. «

    Благодушие по отношению к природе всегда чревато предательством оной.

    Благодушие по отношению к природе всегда чревато предательством оной.

    — Мья Мья · книга
12. «

    Любой человек способен на любую глупость. Мы придумываем себе некий портрет наших друзей и знакомых, а затем упорно за него цепляемся, не допуская даже мысли, что в какой-то ситуации люди вполне могут поступать вопреки нашим о них представлениям.

    Любой человек способен на любую глупость. Мы придумываем себе некий портрет наших друзей и знакомых, а затем упорно за него цепляемся, не допуская даже мысли, что в какой-то ситуации люди вполне могут поступать вопреки нашим о них представлениям.

    — Джулия Вин · книга
13. «

    Бег давал возможность наблюдать за окружающим миром, не позволяя ему следить за мной.

    Бег давал возможность наблюдать за окружающим миром, не позволяя ему следить за мной.

    — Джулия Вин · книга
14. «

    Один день хаоса перечеркивает тысячу дней порядка.

    Один день хаоса перечеркивает тысячу дней порядка.

    — Мья Мья · книга
15. «

    С появлением Ми Ми всё изменилось. Внутреннее оцепенение начало таять. Её присутствие придавало уверенности. Её глаза смотрели за них обоих. Тин Вин ни разу не усомнился в искренности Ми Ми, когда она говорила, куда нужно свернуть, или объясняла, как выглядит место, в котором они находятся. С её помощью он перестал ощущать себя чужаком в собственной жизни. Эта девочка делала его частью улицы, рынка, окрестных холмов или любого другого уголка. Благодаря Ми Ми Тин Вин перестал воспринимать мир как нечто враждебное ему. Он впервые повернулся к жизни лицом.

    С появлением Ми Ми всё изменилось. Внутреннее оцепенение начало таять. Её присутствие придавало уверенности. Её глаза смотрели за них обоих. Тин Вин ни разу не усомнился в искренности Ми Ми, когда она говорила, куда нужно свернуть, или объясняла, как выглядит место, в котором они находятся. С её помощью он перестал ощущать себя чужаком в собственной жизни. Эта девочка делала его частью улицы, рынка, окрестных холмов или любого другого уголка. Благодаря Ми Ми Тин Вин перестал воспринимать мир как нечто враждебное ему. Он впервые повернулся к жизни лицом.

    — Тин Вин · книга
16. «

    — Тебе не нужно бояться. Ты не можешь меня потерять. Я — часть тебя, как ты — часть меня. Ну что, идём дальше?

    — Тебе не нужно бояться. Ты не можешь меня потерять. Я — часть тебя, как ты — часть меня. Ну что, идём дальше?

    — Ми ми · книга
17. «

    Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.

    Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.

    — Тин Вин · книга
18. «

    У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.

    У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.
19. «

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    — У Май · книга
20. «

    — Что может быть драгоценнее зрения? — риторически спросил перед операцией доктор Маккрей и сам себе ответил: — Ничего. Увидеть — значит поверить.

    — Что может быть драгоценнее зрения? — риторически спросил перед операцией доктор Маккрей и сам себе ответил: — Ничего. Увидеть — значит поверить.