19 цитат из книги «Юрий Никитин. Куявия» для статуса

19 цитат из книги «Юрий Никитин. Куявия» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любая война требует массы людей, золота, оружия, еды... Все это гибнет, горит, исчезает. Как все мы знаем, кто-то именно на войне наживается. Хотя бы поставщики доспехов и оружия.

   Любая война требует массы людей, золота, оружия, еды... Все это гибнет, горит, исчезает. Как все мы знаем, кто-то именно на войне наживается. Хотя бы поставщики доспехов и оружия.

   — Ортард · книга
2. «

   Как все близко для тех, у кого крылья.

   Как все близко для тех, у кого крылья.

   — Иггельд · книга
3. «

   Боль — это рычаг, которым заставляешь подчиняться любого сильного и хищного зверя.

   Боль — это рычаг, которым заставляешь подчиняться любого сильного и хищного зверя.

   — Апоница · книга
4. «

   Я всегда считал себя овечкой, что любому зайчику уступит дорогу... но когда меня прижимали к стене, я зверел.

   Я всегда считал себя овечкой, что любому зайчику уступит дорогу... но когда меня прижимали к стене, я зверел.

   — Иггельд · книга
5. «

   Герои бесследно не исчезают.

   Герои бесследно не исчезают.

   — Рокош · книга
6. «

   Понимание больших дел, по-настоящему больших, приходит только с возрастом. Увы, это так!... Понимание приходит, когда уже нет сил что-то изменить.

   Понимание больших дел, по-настоящему больших, приходит только с возрастом. Увы, это так!... Понимание приходит, когда уже нет сил что-то изменить.

   — Теодорик · книга
7. «

   Люди меняют столицы на бедные деревни не только ради сытости...

   Люди меняют столицы на бедные деревни не только ради сытости...

   — Апоница · книга
8. «

   Клятвы, данные врагу, не обязательны! Потому что это уже не клятвы, а военная хитрость, что приравнена к доблести, так как ведет к поражению противника.

   Клятвы, данные врагу, не обязательны! Потому что это уже не клятвы, а военная хитрость, что приравнена к доблести, так как ведет к поражению противника.

   — Иггельд · книга
9. «

   Все давно обзавелись семьями, стали сытыми и берегущими свою сытость. Народ быстро привыкает к безопасности. И чтобы оправдаться в трусости, в стремлении вкусно есть и мягко спать, всегда ссылаются на семьи, детей. Мол, я бы на любые подвиги, но жена, дети, огород, корова...

   Все давно обзавелись семьями, стали сытыми и берегущими свою сытость. Народ быстро привыкает к безопасности. И чтобы оправдаться в трусости, в стремлении вкусно есть и мягко спать, всегда ссылаются на семьи, детей. Мол, я бы на любые подвиги, но жена, дети, огород, корова...

   — Ратша · книга
10. «

    Любое сомнение — это остановка на быстром победном пути.

    Любое сомнение — это остановка на быстром победном пути.

    — Вяземайт · книга
11. «

    Все сходилось к тому. что вот-вот грянет война. Да не простая, не те стычки на границах, что случаются каждую неделю, не малая, что раз в год, а большая, великая, когда сдвинутся с места народы, когда будет плач великий, а вороны обожрутся так, что не смогут больше летать.

    Все сходилось к тому. что вот-вот грянет война. Да не простая, не те стычки на границах, что случаются каждую неделю, не малая, что раз в год, а большая, великая, когда сдвинутся с места народы, когда будет плач великий, а вороны обожрутся так, что не смогут больше летать.
12. «

    Эпоха великих бедствий порождает великих героев.

    Эпоха великих бедствий порождает великих героев.

    — Барвник · книга
13. «

    Люди, которые говорят, что пить надо больше, и те, которые уверены, что пить надо меньше, сходятся в одном — пить надо...

    Люди, которые говорят, что пить надо больше, и те, которые уверены, что пить надо меньше, сходятся в одном — пить надо...

    — Антланец · книга
14. «

    Легко в веселье, тяжело в похмелье.

    Легко в веселье, тяжело в похмелье.

    — Иггельд · книга
15. «

    У героев всегда остается уязвимое место, это закон Творца, это всеобщий закон, его не обойти. У кого-то, при всей неузвимости, остается уязвимой пятка, у кого-то колени, у одного героя, помню, крохотный листок прилип к спине, когда купался в молоке бессмертия, и в это место много лет спустя поразили...

    У героев всегда остается уязвимое место, это закон Творца, это всеобщий закон, его не обойти. У кого-то, при всей неузвимости, остается уязвимой пятка, у кого-то колени, у одного героя, помню, крохотный листок прилип к спине, когда купался в молоке бессмертия, и в это место много лет спустя поразили...

    — Барвник · книга
16. «

    Ты пожалел самого слабенького, это хорошо, выказал доброту, не дал ему умереть. Теперь вырастет, даст потомство. Слабое. Вот так малая доброта может привести к большой... недоброте.

    Ты пожалел самого слабенького, это хорошо, выказал доброту, не дал ему умереть. Теперь вырастет, даст потомство. Слабое. Вот так малая доброта может привести к большой... недоброте.

    — Апоница · книга
17. «

    Не надрывай сердце ребенка сомнениями. Иначе не вырастет мужчиной! Мужчина должен переть прямо без всяких сомнений.

    Не надрывай сердце ребенка сомнениями. Иначе не вырастет мужчиной! Мужчина должен переть прямо без всяких сомнений.

    — Ратша · книга
18. «

    Куявов заботит прежде всего целесообразность.

    Куявов заботит прежде всего целесообразность.

    — Апоница · книга
19. «

    Человек — любимец небес. Без плавников, а плавает по самым дальним морям, без крыльев — а поднимается к небосводу.

    Человек — любимец небес. Без плавников, а плавает по самым дальним морям, без крыльев — а поднимается к небосводу.

    — Барвник · книга