58 цитат из книги «Юрий Поляков. Любовь в эпоху перемен» с глубоким смыслом

58 цитат из книги «Юрий Поляков. Любовь в эпоху перемен» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Власть напоминала тяжелого и подозрительного больного. Чтобы убедить его в необходимости укола, приходилось хитрить, заходить с разных сторон, даже порой соглашаться, будто он совершенно здоров, а потом, улучив момент, — воткнуть шприц. Обманутый хроник вопит, но уже поздно, поздно: струйка правды расточилась по гнилой крови.

   Власть напоминала тяжелого и подозрительного больного. Чтобы убедить его в необходимости укола, приходилось хитрить, заходить с разных сторон, даже порой соглашаться, будто он совершенно здоров, а потом, улучив момент, — воткнуть шприц. Обманутый хроник вопит, но уже поздно, поздно: струйка правды расточилась по гнилой крови.
2. «

   ...любовь — это функциональное расстройство. Лечится регулярным семяизвержением. А семья — святое.

   ...любовь — это функциональное расстройство. Лечится регулярным семяизвержением. А семья — святое.

   — Алик Веркин · книга
3. «

   — Геннадий Павлович! - Что? - Муж, кажется, всё знает! — с торжественным ужасом сообщила она. - Не сознавайтесь ни в коем случае. Мужчины доверчивы, как индейцы.

   — Геннадий Павлович! - Что? - Муж, кажется, всё знает! — с торжественным ужасом сообщила она. - Не сознавайтесь ни в коем случае. Мужчины доверчивы, как индейцы.

   — Ольга · книга
4. «

   Если хочешь вернуться, уйди раньше, чем надоешь.

   Если хочешь вернуться, уйди раньше, чем надоешь.
5. «

   ...женщина верна, пока не призналась!

   ...женщина верна, пока не призналась!

   — Александр Борисович Ласский · книга
6. «

   После «закурганной», которую казак пьёт с полюбовницей за холмом, чтобы законная половина не увидела, Исидор сознался: его ошеломила встреча с Мариной в Большом театре. А когда он узнал, что она замужем за Геной… <...> — Но Марина Александровна сказала: «Ни-ког-да!» Теперь просто друзья. «Мы только знакомы. Как странно…» Что пьют после «закурганной»? - «Шапошную». - Не слышал. Как это? - А это когда казак бросает оземь шапку и говорит: «Да ну вас всех на хрен, никуда не поскачу!»

   После «закурганной», которую казак пьёт с полюбовницей за холмом, чтобы законная половина не увидела, Исидор сознался: его ошеломила встреча с Мариной в Большом театре. А когда он узнал, что она замужем за Геной… <...> — Но Марина Александровна сказала: «Ни-ког-да!» Теперь просто друзья. «Мы только знакомы. Как странно…» Что пьют после «закурганной»? - «Шапошную». - Не слышал. Как это? - А это когда казак бросает оземь шапку и говорит: «Да ну вас всех на хрен, никуда не поскачу!»

   — Геннадий Павлович Скорятин · книга
7. «

   В ту пору стало окончательно ясно: в России мечтательная демократия, ради которой раскурочили страну в 1991-м и добили в 1993-м, невозможна в принципе. Это что-то вроде бабской грёзы об идеальном муже, красивом, умном, любвемобильном, богатом и в то же время верном и моющем за собой посуду. Таких нет в природе, а державу после самопогрома надо восстанавливать. Ракетный крейсер не может долго служить плавучим борделем: или утонет, проржавев, или снова наладится пострелять. А как, как восстановишь, если «западнюги» отпраздновали победу в холодной войне и бдительно ждут, когда это географическое недоразумение от Бреста до Курил рассосётся в борьбе за общечеловеческие ценности?

   В ту пору стало окончательно ясно: в России мечтательная демократия, ради которой раскурочили страну в 1991-м и добили в 1993-м, невозможна в принципе. Это что-то вроде бабской грёзы об идеальном муже, красивом, умном, любвемобильном, богатом и в то же время верном и моющем за собой посуду. Таких нет в природе, а державу после самопогрома надо восстанавливать. Ракетный крейсер не может долго служить плавучим борделем: или утонет, проржавев, или снова наладится пострелять. А как, как восстановишь, если «западнюги» отпраздновали победу в холодной войне и бдительно ждут, когда это географическое недоразумение от Бреста до Курил рассосётся в борьбе за общечеловеческие ценности?
8. «

   Много лет назад он так же мучился, гадая, какова Марина с Исидором. Что происходит с женщиной, если она переходит к другому? На что это похоже? Вроде твоей рубашки, прилегающей к новому мужскому телу? Или всё сложней: и твоя бывшая скорее напоминает распластанную рыбу, меняющую цвет в зависимости от дна, к которому приникла?

   Много лет назад он так же мучился, гадая, какова Марина с Исидором. Что происходит с женщиной, если она переходит к другому? На что это похоже? Вроде твоей рубашки, прилегающей к новому мужскому телу? Или всё сложней: и твоя бывшая скорее напоминает распластанную рыбу, меняющую цвет в зависимости от дна, к которому приникла?

   — Геннадий Павлович Скорятин · книга
9. «

   Время — это какой-то сумасшедший косметический хирург, который злорадно лепит из молодого прекрасного лица обрюзгшую ряху.

   Время — это какой-то сумасшедший косметический хирург, который злорадно лепит из молодого прекрасного лица обрюзгшую ряху.

   — Геннадий Павлович Скорятин · книга
10. «

    Не надо глумиться над бывшей святыней. Люди совсем отучатся верить.

    Не надо глумиться над бывшей святыней. Люди совсем отучатся верить.
11. «

    Есть слова, меняющие, даже ломающие жизнь. Сказал — и назад не вернешь.

    Есть слова, меняющие, даже ломающие жизнь. Сказал — и назад не вернешь.
12. «

    «Странно... Куда исчезают слова?» — подумал Скорятин. В детстве он слышал постоянно: «Гена, не перебивай аппетит!», «Гена, положи печенье на место!», «Гена, не подходи к варенью, перебьёшь аппетит!» Этот самый аппетит казался беззащитным пресмыкающимся, которому легко можно перебить спинной хрящик — и тогда наступит голодная смерть. Теперь про аппетит никто и не вспоминает. Даже не слышно, чтобы какая-нибудь мамаша крикнула ребенку, уплетающему вредную сладость: «Брось! Перебьёшь аппетит!»

    «Странно... Куда исчезают слова?» — подумал Скорятин. В детстве он слышал постоянно: «Гена, не перебивай аппетит!», «Гена, положи печенье на место!», «Гена, не подходи к варенью, перебьёшь аппетит!» Этот самый аппетит казался беззащитным пресмыкающимся, которому легко можно перебить спинной хрящик — и тогда наступит голодная смерть. Теперь про аппетит никто и не вспоминает. Даже не слышно, чтобы какая-нибудь мамаша крикнула ребенку, уплетающему вредную сладость: «Брось! Перебьёшь аппетит!»

    — Геннадий Павлович Скорятин · книга
13. «

    Сам ненавижу, когда лезут в личную жизнь. Ах, она совсем ещё девочка! Ах, как вам не стыдно! Стыд — часть удовольствия.

    Сам ненавижу, когда лезут в личную жизнь. Ах, она совсем ещё девочка! Ах, как вам не стыдно! Стыд — часть удовольствия.

    — Вехов · книга
14. «

    К 1991-му сумасшедших вокруг стало столько, что, казалось, в Москве проходит Всемирный фестиваль буйно помешанных.

    К 1991-му сумасшедших вокруг стало столько, что, казалось, в Москве проходит Всемирный фестиваль буйно помешанных.
15. «

    — А если от митингов зависит будущее страны? — Если будущее зависит от митингов, это катастрофа, — вздохнул Илья.

    — А если от митингов зависит будущее страны? — Если будущее зависит от митингов, это катастрофа, — вздохнул Илья.

    — Геннадий Павлович Скорятин · книга
16. «

    Созидательным трудом Мы прославим наш дурдом!

    Созидательным трудом Мы прославим наш дурдом!

    — Веня Шаронов · книга
17. «

    А что ещё нормальному человеку в этой стране делать, чтобы не замараться? Только и остаётся — книжки читать да девушек любить.

    А что ещё нормальному человеку в этой стране делать, чтобы не замараться? Только и остаётся — книжки читать да девушек любить.

    — Вехов · книга
18. «

    Любовница для страсти, жена для старости!

    Любовница для страсти, жена для старости!

    — Александр Борисович Ласский · книга
19. «

    До сих пор, из поколения в поколение, передаётся знаменитый ляп в «Сухумской правде». На первой полосе шёл официоз «Визит Анастаса Ивановича Микояна в солнечную Абхазию», а на четвёртой — репортаж «Пополнение в Сухумском обезьяньем питомнике». Фотографии к текстам, как на грех, оказались одинакового формата. Верстальщик попутал цинковые квадратики: и на первой полосе очутился снимок мартышки, прибывшей из дружественной Индии, а на четвёртой усатая физиономия легендарного члена Политбюро, про которого шутили: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». И что? Ничего. Микоян позвонил агонизирующему главному редактору и, смеясь, попросил: «Слушай, пошли мне десяток газеток, друзьям подарю. Пусть посмеются!»

    До сих пор, из поколения в поколение, передаётся знаменитый ляп в «Сухумской правде». На первой полосе шёл официоз «Визит Анастаса Ивановича Микояна в солнечную Абхазию», а на четвёртой — репортаж «Пополнение в Сухумском обезьяньем питомнике». Фотографии к текстам, как на грех, оказались одинакового формата. Верстальщик попутал цинковые квадратики: и на первой полосе очутился снимок мартышки, прибывшей из дружественной Индии, а на четвёртой усатая физиономия легендарного члена Политбюро, про которого шутили: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». И что? Ничего. Микоян позвонил агонизирующему главному редактору и, смеясь, попросил: «Слушай, пошли мне десяток газеток, друзьям подарю. Пусть посмеются!»
20. «

    Теперь никому ничего не надо, кроме денег, теперь, блин, демократия: не нравится власть — не выбирай. Она сама себя выберет. На то и урны. Поэтому пресса почти разнадобилась — держат так, для приличия, чтобы на переговорах западные умники не доставали.

    Теперь никому ничего не надо, кроме денег, теперь, блин, демократия: не нравится власть — не выбирай. Она сама себя выберет. На то и урны. Поэтому пресса почти разнадобилась — держат так, для приличия, чтобы на переговорах западные умники не доставали.

    — Геннадий Павлович Скорятин · книга