Подборка из книги: 16 цитат — «Жан-Батист Мольер. Тартюф, или Обманщик»

Собрали 16 цитат из книги «Жан-Батист Мольер. Тартюф, или Обманщик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Оргон: Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий, Что мир является большой навозной кучей. Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат! Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад, То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете? Теперь пускай умрут и мать моя, и дети, Пускай похороню и брата и жену - Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.

   Оргон: Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий, Что мир является большой навозной кучей. Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат! Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад, То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете? Теперь пускай умрут и мать моя, и дети, Пускай похороню и брата и жену - Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.

   — Оргон · книга
2. «

   Высоконравственна и впрямь сия персона. Но какова была она во время оно? Ей старость помогла соблазны побороть. Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть. Встарь, избалована вниманьем и успехом, Привержена была она к мирским утехам. Однако время шло. У гаснул блеск очей, Ушли поклонники, и свет забыл о ней. Тут, видя, что, увы, красы ее увяли, Оранта сделалась поборницей морали. У нас таких особ немалое число: Терять поклонников кокеткам тяжело, И чтобы вновь привлечь внимание, с годами Они становятся завзятыми ханжами. Их страсть — судить людей. И как суров их суд! Нет, милосердия они не признают. На совести чужой выискивают пятна, Но не из добрых чувств — из зависти, понятно. Злит этих праведниц: зачем доступны нам Те радости, что им уже не по зубам?

   Высоконравственна и впрямь сия персона. Но какова была она во время оно? Ей старость помогла соблазны побороть. Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть. Встарь, избалована вниманьем и успехом, Привержена была она к мирским утехам. Однако время шло. У гаснул блеск очей, Ушли поклонники, и свет забыл о ней. Тут, видя, что, увы, красы ее увяли, Оранта сделалась поборницей морали. У нас таких особ немалое число: Терять поклонников кокеткам тяжело, И чтобы вновь привлечь внимание, с годами Они становятся завзятыми ханжами. Их страсть — судить людей. И как суров их суд! Нет, милосердия они не признают. На совести чужой выискивают пятна, Но не из добрых чувств — из зависти, понятно. Злит этих праведниц: зачем доступны нам Те радости, что им уже не по зубам?

   — Дорина · книга
3. «

   Нередко видимость обманывает нас. Опасно доверять тому, что видит глаз.

   Нередко видимость обманывает нас. Опасно доверять тому, что видит глаз.

   — Госпожа Пернель · книга
4. «

   Кто время выиграл — все выиграл в итоге.

   Кто время выиграл — все выиграл в итоге.

   — Дорина · книга
5. «

   Я не хочу вам льстить. Правдивость не порок.

   Я не хочу вам льстить. Правдивость не порок.

   — Госпожа Пернель · книга
6. «

   Влюблённым лишь позволь — увязнут в болтовне!

   Влюблённым лишь позволь — увязнут в болтовне!

   — Дорина · книга
7. «

   Ужели ж разницы для вас нет никакой Меж верой истинной и верой показной?

   Ужели ж разницы для вас нет никакой Меж верой истинной и верой показной?

   — Клеант · книга
8. «

   Когда влеченью чувств готовы мы поддаться, Стыдливость в том всегда мешает нам признаться. Умейте ж распознать за холодностью слов Волнение души и сердца нежный зов.

   Когда влеченью чувств готовы мы поддаться, Стыдливость в том всегда мешает нам признаться. Умейте ж распознать за холодностью слов Волнение души и сердца нежный зов.
9. «

   Дорина. Но... Г-жа Пернель. Милая моя! Я замечаю часто, Что слишком ты дерзка и чересчур горласта. Советов не прошу я у нахальных слуг. Дамис. Однако... Г-жа Пернель. Ты дурак, мой драгоценный внук, А поумнеть пора — уж лет тебе немало. Я сына своего сто раз предупреждала, Что отпрыск у него — изрядный обормот, С который горюшка он досыта хлебнёт. Мариана. Но, бабушка... Г-жа Пернель. Никак промолвила словечко. Тихоня внученька? Смиренная овечка? Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней, Что в тихом омуте полным-полно чертей.

   Дорина. Но... Г-жа Пернель. Милая моя! Я замечаю часто, Что слишком ты дерзка и чересчур горласта. Советов не прошу я у нахальных слуг. Дамис. Однако... Г-жа Пернель. Ты дурак, мой драгоценный внук, А поумнеть пора — уж лет тебе немало. Я сына своего сто раз предупреждала, Что отпрыск у него — изрядный обормот, С который горюшка он досыта хлебнёт. Мариана. Но, бабушка... Г-жа Пернель. Никак промолвила словечко. Тихоня внученька? Смиренная овечка? Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней, Что в тихом омуте полным-полно чертей.

   — Дорина · книга
10. «

    Вы злитесь? Ай-ай-ай! Ведь гнев приводит в ад!

    Вы злитесь? Ай-ай-ай! Ведь гнев приводит в ад!

    — Дорина · книга
11. «

    Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть.

    Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть.

    — Дорина · книга
12. «

    От злоязычия себя не уберечь. Так лучше сплетнями и вовсе пренебречь. Нам подобает жить и мыслить благородно, А болтуны пускай болтают что угодно.

    От злоязычия себя не уберечь. Так лучше сплетнями и вовсе пренебречь. Нам подобает жить и мыслить благородно, А болтуны пускай болтают что угодно.

    — Клеант · книга
13. «

    Нет-нет, по внешности меня судить не нужно, И я совсем не то, чем я кажусь наружно. Все думают, что я – безгрешная душа, А правда то, что я не стою ни гроша.

    Нет-нет, по внешности меня судить не нужно, И я совсем не то, чем я кажусь наружно. Все думают, что я – безгрешная душа, А правда то, что я не стою ни гроша.

    — Тартюф · книга
14. «

    К чему вам хлопотать о небе всякий раз? Виновного оно накажет и без нас.

    К чему вам хлопотать о небе всякий раз? Виновного оно накажет и без нас.

    — Клеант · книга
15. «

    Ax, брат!... Когда жена чего-нибудь захочет, То рано ль, поздно ль муж ей сдастся.

    Ax, брат!... Когда жена чего-нибудь захочет, То рано ль, поздно ль муж ей сдастся.

    — Тартюф · книга
16. «

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    — Клеант · книга