24 цитаты из книги «Жан-Батист Мольер. Тартюф, или Обманщик» для поста в соцсетях

Собрали 24 цитаты из книги «Жан-Батист Мольер. Тартюф, или Обманщик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вы полагаете, что женщины должны, Услыша вздорные любовные признанья, Излить всем напоказ своё негодованье С закатываньем глаз, заламываньем рук? Такие выходки меня смешат, мой друг. Мы разом можем быть и строги и учтивы, И, признаюсь, претят мне пылкие порывы: Иная женщина так свято честь блюдет, Чуть что — и ноготки и зубы пустит в ход. Я мерю нравственность совсем иною мерой: Быть честною женой не значит быть мегерой. Холодной строгостью, не тратя лишних сил, Скорее остужу я неуместный пыл.

   Вы полагаете, что женщины должны, Услыша вздорные любовные признанья, Излить всем напоказ своё негодованье С закатываньем глаз, заламываньем рук? Такие выходки меня смешат, мой друг. Мы разом можем быть и строги и учтивы, И, признаюсь, претят мне пылкие порывы: Иная женщина так свято честь блюдет, Чуть что — и ноготки и зубы пустит в ход. Я мерю нравственность совсем иною мерой: Быть честною женой не значит быть мегерой. Холодной строгостью, не тратя лишних сил, Скорее остужу я неуместный пыл.

   — Эльмира · книга
2. «

   Дорина. Но... Г-жа Пернель. Милая моя! Я замечаю часто, Что слишком ты дерзка и чересчур горласта. Советов не прошу я у нахальных слуг. Дамис. Однако... Г-жа Пернель. Ты дурак, мой драгоценный внук, А поумнеть пора — уж лет тебе немало. Я сына своего сто раз предупреждала, Что отпрыск у него — изрядный обормот, С который горюшка он досыта хлебнёт. Мариана. Но, бабушка... Г-жа Пернель. Никак промолвила словечко. Тихоня внученька? Смиренная овечка? Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней, Что в тихом омуте полным-полно чертей.

   Дорина. Но... Г-жа Пернель. Милая моя! Я замечаю часто, Что слишком ты дерзка и чересчур горласта. Советов не прошу я у нахальных слуг. Дамис. Однако... Г-жа Пернель. Ты дурак, мой драгоценный внук, А поумнеть пора — уж лет тебе немало. Я сына своего сто раз предупреждала, Что отпрыск у него — изрядный обормот, С который горюшка он досыта хлебнёт. Мариана. Но, бабушка... Г-жа Пернель. Никак промолвила словечко. Тихоня внученька? Смиренная овечка? Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней, Что в тихом омуте полным-полно чертей.

   — Дорина · книга
3. «

   К чему вам хлопотать о небе всякий раз? Виновного оно накажет и без нас.

   К чему вам хлопотать о небе всякий раз? Виновного оно накажет и без нас.

   — Клеант · книга
4. «

   Высоконравственна и впрямь сия персона. Но какова была она во время оно? Ей старость помогла соблазны побороть. Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть. Встарь, избалована вниманьем и успехом, Привержена была она к мирским утехам. Однако время шло. У гаснул блеск очей, Ушли поклонники, и свет забыл о ней. Тут, видя, что, увы, красы ее увяли, Оранта сделалась поборницей морали. У нас таких особ немалое число: Терять поклонников кокеткам тяжело, И чтобы вновь привлечь внимание, с годами Они становятся завзятыми ханжами. Их страсть — судить людей. И как суров их суд! Нет, милосердия они не признают. На совести чужой выискивают пятна, Но не из добрых чувств — из зависти, понятно. Злит этих праведниц: зачем доступны нам Те радости, что им уже не по зубам?

   Высоконравственна и впрямь сия персона. Но какова была она во время оно? Ей старость помогла соблазны побороть. Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть. Встарь, избалована вниманьем и успехом, Привержена была она к мирским утехам. Однако время шло. У гаснул блеск очей, Ушли поклонники, и свет забыл о ней. Тут, видя, что, увы, красы ее увяли, Оранта сделалась поборницей морали. У нас таких особ немалое число: Терять поклонников кокеткам тяжело, И чтобы вновь привлечь внимание, с годами Они становятся завзятыми ханжами. Их страсть — судить людей. И как суров их суд! Нет, милосердия они не признают. На совести чужой выискивают пятна, Но не из добрых чувств — из зависти, понятно. Злит этих праведниц: зачем доступны нам Те радости, что им уже не по зубам?

   — Дорина · книга
5. «

   Умрете? Правильно! Какой простой исход! Помрешь — и кончено: ни горя, ни забот.

   Умрете? Правильно! Какой простой исход! Помрешь — и кончено: ни горя, ни забот.

   — Дорина · книга
6. «

   Нередко видимость обманывает нас. Опасно доверять тому, что видит глаз.

   Нередко видимость обманывает нас. Опасно доверять тому, что видит глаз.

   — Госпожа Пернель · книга
7. «

   Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть.

   Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть.

   — Дорина · книга
8. «

   Люди от любви глупеют всякий раз!

   Люди от любви глупеют всякий раз!

   — Дорина · книга
9. «

   Уж ежели тебе жених попался скверный, То, как ты ни крепись, женой не будешь верной.

   Уж ежели тебе жених попался скверный, То, как ты ни крепись, женой не будешь верной.

   — Дорина · книга
10. «

    То прихворнули вы, то снился сон дурной, Разбилось зеркало, возился домовой, То выла на луну соседская собака... Ну, словом, мало ли препятствий есть для брака?

    То прихворнули вы, то снился сон дурной, Разбилось зеркало, возился домовой, То выла на луну соседская собака... Ну, словом, мало ли препятствий есть для брака?

    — Дорина · книга
11. «

    Ужели ж разницы для вас нет никакой Меж верой истинной и верой показной?

    Ужели ж разницы для вас нет никакой Меж верой истинной и верой показной?

    — Клеант · книга
12. «

    Меня вы бесите. Поймите вы меня: Я видел этот срам вот здесь, средь бела дня!

    Меня вы бесите. Поймите вы меня: Я видел этот срам вот здесь, средь бела дня!

    — Оргон · книга
13. «

    Ax, брат!... Когда жена чего-нибудь захочет, То рано ль, поздно ль муж ей сдастся.

    Ax, брат!... Когда жена чего-нибудь захочет, То рано ль, поздно ль муж ей сдастся.

    — Тартюф · книга
14. «

    Мариане: Доверься мне. Тартюф не блещет красотой, но всё же его лицо... Дорина (в сторону): Сказать точнее — рыло...

    Мариане: Доверься мне. Тартюф не блещет красотой, но всё же его лицо... Дорина (в сторону): Сказать точнее — рыло...

    — Мариане · книга
15. «

    Ваш грех, что чересчур вы были легковерны, Но подозрительность есть грех настолько скверный, Что, если к крайностям стремится так ваш дух, Впадайте сызнова уж в первую из двух.

    Ваш грех, что чересчур вы были легковерны, Но подозрительность есть грех настолько скверный, Что, если к крайностям стремится так ваш дух, Впадайте сызнова уж в первую из двух.

    — Клеант · книга
16. «

    Боюсь, что ваш Тартюф сшит на иной манер И праведность его — пустое лицемерье. Не слишком ли легко вошёл он к вам в доверье? Вас обманул его благочестивый вид? Не всё то золото, поверьте, что блестит.

    Боюсь, что ваш Тартюф сшит на иной манер И праведность его — пустое лицемерье. Не слишком ли легко вошёл он к вам в доверье? Вас обманул его благочестивый вид? Не всё то золото, поверьте, что блестит.

    — Клеант · книга
17. «

    Оргон: Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий, Что мир является большой навозной кучей. Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат! Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад, То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете? Теперь пускай умрут и мать моя, и дети, Пускай похороню и брата и жену - Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.

    Оргон: Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий, Что мир является большой навозной кучей. Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат! Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад, То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете? Теперь пускай умрут и мать моя, и дети, Пускай похороню и брата и жену - Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.

    — Оргон · книга
18. «

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    — Клеант · книга
19. «

    Нет-нет, по внешности меня судить не нужно, И я совсем не то, чем я кажусь наружно. Все думают, что я – безгрешная душа, А правда то, что я не стою ни гроша.

    Нет-нет, по внешности меня судить не нужно, И я совсем не то, чем я кажусь наружно. Все думают, что я – безгрешная душа, А правда то, что я не стою ни гроша.

    — Тартюф · книга
20. «

    Когда влеченью чувств готовы мы поддаться, Стыдливость в том всегда мешает нам признаться. Умейте ж распознать за холодностью слов Волнение души и сердца нежный зов.

    Когда влеченью чувств готовы мы поддаться, Стыдливость в том всегда мешает нам признаться. Умейте ж распознать за холодностью слов Волнение души и сердца нежный зов.