32 лучших цитаты из книги «Жан-Кристоф Гранже. Пассажир»

Ниже 32 цитаты из книги «Жан-Кристоф Гранже. Пассажир»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Вы настоящая Алиса в Стране чудес. Главное для вас — найти мир себе по мерке!

   Вы настоящая Алиса в Стране чудес. Главное для вас — найти мир себе по мерке!
2. «

   Больному легко обнаружить признаки собственной болезни у другого человека.

   Больному легко обнаружить признаки собственной болезни у другого человека.
3. «

   Нет вина — нет друзей.

   Нет вина — нет друзей.
4. «

   Работа — вот последняя надежда всех потерпевших крушение в личной жизни.

   Работа — вот последняя надежда всех потерпевших крушение в личной жизни.
5. «

   — Вы замужем? У вас есть дети? — Неужели я похожа на замужнюю женщину? Тем более мать семейства? Нет, для этого я ещё не созрела. — А для чего созрели? — Для знакомств через Интернет. Всякие социальные сети. — И как, удачно? — Ну, скажем так, для сыщика у меня довольно тонкое чутье...

   — Вы замужем? У вас есть дети? — Неужели я похожа на замужнюю женщину? Тем более мать семейства? Нет, для этого я ещё не созрела. — А для чего созрели? — Для знакомств через Интернет. Всякие социальные сети. — И как, удачно? — Ну, скажем так, для сыщика у меня довольно тонкое чутье...
6. «

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   — Главный герой книги · книга
7. «

   Конец ХХ века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает, человека. Делает его слабым. Ранимым.

   Конец ХХ века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает, человека. Делает его слабым. Ранимым.

   — Януш · книга
8. «

   Пара секунд — это много или мало, чтобы понять, что сейчас ты умрешь?

   Пара секунд — это много или мало, чтобы понять, что сейчас ты умрешь?
9. «

   Наблюдая за листочками чая, разбухавшими в кипятке, он внушал себе, что должен переходить к активным действиям. Отказаться от внеплановых дежурств. Заставить себя вести более здоровый образ жизни. Заняться спортом. Питаться по часам… Впрочем, он знал, что подобные размышления уже успели войти неотъемлемой составной частью в его бестолковое, однообразное, бесцельное существование.

   Наблюдая за листочками чая, разбухавшими в кипятке, он внушал себе, что должен переходить к активным действиям. Отказаться от внеплановых дежурств. Заставить себя вести более здоровый образ жизни. Заняться спортом. Питаться по часам… Впрочем, он знал, что подобные размышления уже успели войти неотъемлемой составной частью в его бестолковое, однообразное, бесцельное существование.
10. «

    Когда Анаис впервые появилась у него в кабинете, Фрер инстинктивно понял, что перед ним — сильная женщина. Из тех, кто оставляет свой след в мире. Она была сильной, потому что пережила страдание. Но одновременно она была хрупкой и уязвимой. И по той же самой причине. Конец XX века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает человека. Делает его слабым. Ранимым.

    Когда Анаис впервые появилась у него в кабинете, Фрер инстинктивно понял, что перед ним — сильная женщина. Из тех, кто оставляет свой след в мире. Она была сильной, потому что пережила страдание. Но одновременно она была хрупкой и уязвимой. И по той же самой причине. Конец XX века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает человека. Делает его слабым. Ранимым.
11. «

    Над Анаис Шатле висела подобная угроза. И кризис мог грянуть в любую минуту. Без всякой видимой причины. Без какого бы то ни было мотива. Просто потому, что боль станет невыносимой и душа захочет освободиться от яда. Пусть с кровью. Страдание приходит не извне, оно рождается внутри. Можно назвать его неврозом. Дисфункцией. Тревожным синдромом.

    Над Анаис Шатле висела подобная угроза. И кризис мог грянуть в любую минуту. Без всякой видимой причины. Без какого бы то ни было мотива. Просто потому, что боль станет невыносимой и душа захочет освободиться от яда. Пусть с кровью. Страдание приходит не извне, оно рождается внутри. Можно назвать его неврозом. Дисфункцией. Тревожным синдромом.
12. «

    Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отречься от своей.

    Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отречься от своей.
13. «

    Страдание приходит не извне, оно рождается внутри.

    Страдание приходит не извне, оно рождается внутри.
14. «

    Это не были следы попытки самоубийства. Напротив. Шрамы свидетельстволи о стремлении к выживанию. Матиас в своей практике нередко сталкивался с подобным психическим расстройством. Подростки сами себе наносят раны, надеясь избавиться от ощущения безысходной тоски. Они чувствуют потребность выпустить из души наружу то, что не даёт им дышать. Они не боятся вида крови. Физическа боль вытесняет моральные страдания и приносит облегчение. А зияющая рана дарит иллюзию того, что яд, отравлявший душу, вытек вместе с кровью...

    Это не были следы попытки самоубийства. Напротив. Шрамы свидетельстволи о стремлении к выживанию. Матиас в своей практике нередко сталкивался с подобным психическим расстройством. Подростки сами себе наносят раны, надеясь избавиться от ощущения безысходной тоски. Они чувствуют потребность выпустить из души наружу то, что не даёт им дышать. Они не боятся вида крови. Физическа боль вытесняет моральные страдания и приносит облегчение. А зияющая рана дарит иллюзию того, что яд, отравлявший душу, вытек вместе с кровью...
15. «

    Carpe diem (лови день — лат.). Надо пользоваться каждым днём, каждым мгновением.

    Carpe diem (лови день — лат.). Надо пользоваться каждым днём, каждым мгновением.
16. «

    Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.

    Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.
17. «

    Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От удавов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира. Вот тогда страдание оборачивается болезнью. Обретает нечто вроде собственной жизни. Со своими ритмами и колебаниями. Это болезнь пробуждается, но, что самое ужасное, она подпитывает сама себя.

    Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От удавов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира. Вот тогда страдание оборачивается болезнью. Обретает нечто вроде собственной жизни. Со своими ритмами и колебаниями. Это болезнь пробуждается, но, что самое ужасное, она подпитывает сама себя.
18. «

    Это и есть психиатрия. Попытка вычерпать воду из тонущей лодки с помощью наперстка.

    Это и есть психиатрия. Попытка вычерпать воду из тонущей лодки с помощью наперстка.
19. «

    Никто ни в чем его не упрекал, но всеобщее молчание было красноречивее любых слов.

    Никто ни в чем его не упрекал, но всеобщее молчание было красноречивее любых слов.
20. «

    Раскапывая города, засыпанные пеплом Везувия, учёные находят под ними, в глубине, следы других, более ранних поселений, также разрушенными исчезнувшими с лица земли. Примерно то же самое происходит и с нашими мозгом. Жизнь в настоящем запорашивает, не стирая, прошлую жизнь, которая служит ей опорой и скрытым фундаментом. Стоит нам углубиться в самих себя, как мы мгновенно теряемся среди всех этих обломков.

    Раскапывая города, засыпанные пеплом Везувия, учёные находят под ними, в глубине, следы других, более ранних поселений, также разрушенными исчезнувшими с лица земли. Примерно то же самое происходит и с нашими мозгом. Жизнь в настоящем запорашивает, не стирая, прошлую жизнь, которая служит ей опорой и скрытым фундаментом. Стоит нам углубиться в самих себя, как мы мгновенно теряемся среди всех этих обломков.