57 цитат из книги «Жорж Санд. Консуэло» с глубоким смыслом

Собрали 57 цитат из книги «Жорж Санд. Консуэло» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ждать и, не дождавшись, умереть — неужели такова судьба всех тех, кто умеет страстно любить? Заставить ждать, заставить умереть от горя — неужели таков удел всех тех, кто гонится за призраком славы?

   Ждать и, не дождавшись, умереть — неужели такова судьба всех тех, кто умеет страстно любить? Заставить ждать, заставить умереть от горя — неужели таков удел всех тех, кто гонится за призраком славы?
2. «

   Угнетатели страдают больше угнетенных. Палачи — жалкие грешники, которые искупают в этой жизни преступления, совершенные ими в прошлых воплощениях, и которых Бог обрек за это быть злыми, — пытка, в тысячу раз более жестокая, нежели та, которую испытывают их невинные жертвы.

   Угнетатели страдают больше угнетенных. Палачи — жалкие грешники, которые искупают в этой жизни преступления, совершенные ими в прошлых воплощениях, и которых Бог обрек за это быть злыми, — пытка, в тысячу раз более жестокая, нежели та, которую испытывают их невинные жертвы.
3. «

   Неподвижность цветов нравится мне лишь потому, что она наступила после того, как их только что колебал ветерок. Ясность неба нас поражает единственно потому, что мы не раз видели его в грозовых тучах. А луна никогда не бывает так величественна, как среди тесняихся вокруг нее облаков. Разве отдых может быть по-настоящему сладок без усталости? Постоянная неподвижность — это даже не отдых. Это небытие, это смерть.

   Неподвижность цветов нравится мне лишь потому, что она наступила после того, как их только что колебал ветерок. Ясность неба нас поражает единственно потому, что мы не раз видели его в грозовых тучах. А луна никогда не бывает так величественна, как среди тесняихся вокруг нее облаков. Разве отдых может быть по-настоящему сладок без усталости? Постоянная неподвижность — это даже не отдых. Это небытие, это смерть.
4. «

   Малейшее проявление симпатии сладостно, а к выражению величайшего восхищения примешивается горечь.

   Малейшее проявление симпатии сладостно, а к выражению величайшего восхищения примешивается горечь.

   — Консуэлло · книга
5. «

   К нашему отчаянию при потере тех, кого мы любим, нередко тайно примешивается любовь к самому себе и малодушие перед новыми обязанностями, налагаемыми на нас их утратой. Отчасти такое чувство законно, но только отчасти, и с ним должно бороться, хотя оно и естественно.

   К нашему отчаянию при потере тех, кого мы любим, нередко тайно примешивается любовь к самому себе и малодушие перед новыми обязанностями, налагаемыми на нас их утратой. Отчасти такое чувство законно, но только отчасти, и с ним должно бороться, хотя оно и естественно.
6. «

   Если бы все несчастные понимали и любили искусство настолько, то сами собой исчезли бы грязь, отчаяние, самоунижение и богачи не позволяли бы себе так попирать ногами и презирать бедняков.

   Если бы все несчастные понимали и любили искусство настолько, то сами собой исчезли бы грязь, отчаяние, самоунижение и богачи не позволяли бы себе так попирать ногами и презирать бедняков.
7. «

   В страстных мечтаниях все кажется возможным, но когда действительность вдруг предстаёт перед глазами, мы с ужасом возвращаемся к прежним взглядам.

   В страстных мечтаниях все кажется возможным, но когда действительность вдруг предстаёт перед глазами, мы с ужасом возвращаемся к прежним взглядам.
8. «

   Эта девочка, самая младшая из вас, прошедшая в мой класс самой последней, только одна и может правильно пропеть соло, да и в хоре, какую бы какофонию вы ни разводили вокруг нее, я неукоснительно слышу ее голос, чистый и верный, как нота клавесина. И это потому, что у нее есть усердие, терпение и то, чего нет и не будет ни у кого из вас; у нее есть понимание.

   Эта девочка, самая младшая из вас, прошедшая в мой класс самой последней, только одна и может правильно пропеть соло, да и в хоре, какую бы какофонию вы ни разводили вокруг нее, я неукоснительно слышу ее голос, чистый и верный, как нота клавесина. И это потому, что у нее есть усердие, терпение и то, чего нет и не будет ни у кого из вас; у нее есть понимание.
9. «

   Зачем же хотите вы бремя человеческой жизни возложить на призрак? Одинокий человек — это только тень, а тот, кого не любят, одинок всюду и со всеми.

   Зачем же хотите вы бремя человеческой жизни возложить на призрак? Одинокий человек — это только тень, а тот, кого не любят, одинок всюду и со всеми.
10. «

    Победа над любовью дает силы для других побед.

    Победа над любовью дает силы для других побед.

    — Консуэлло · книга
11. «

    Любовь даёт силы самым слабым.

    Любовь даёт силы самым слабым.
12. «

    Нет ничего легче, как философствовать по поводу горестной жизни, зная только её радости.

    Нет ничего легче, как философствовать по поводу горестной жизни, зная только её радости.
13. «

    Ты узнаешь, что мужчина может завидовать таланту женщины, если он тщеславный артист; узнаешь, что возлюбленный может со злобой относиться к успехам любимой женщины, если сфера их деятельности — театр. Ведь актер, Консуэло, не мужчина, он — женщина. Он живет болезненным тщеславием. думает только об удовлетворении своего тщеславия, работает, чтобы опьяниться тщеславием... Красота женщины вредит ему, ее талант затемняет, умаляет его собственный. Женщина — его соперник, или, вернее, он соперник женщины; в нем вся мелочность, все капризы, вся требовательность. все смешные стороны кокетки. Таков характер большинства мужчин, подвизающихся на сцене. Бывают, конечно, великие исключения, но они так редки, так ценны, что пред ними надо преклоняться, им следует оказывать больше уважения, чем самым известным ученым.

    Ты узнаешь, что мужчина может завидовать таланту женщины, если он тщеславный артист; узнаешь, что возлюбленный может со злобой относиться к успехам любимой женщины, если сфера их деятельности — театр. Ведь актер, Консуэло, не мужчина, он — женщина. Он живет болезненным тщеславием. думает только об удовлетворении своего тщеславия, работает, чтобы опьяниться тщеславием... Красота женщины вредит ему, ее талант затемняет, умаляет его собственный. Женщина — его соперник, или, вернее, он соперник женщины; в нем вся мелочность, все капризы, вся требовательность. все смешные стороны кокетки. Таков характер большинства мужчин, подвизающихся на сцене. Бывают, конечно, великие исключения, но они так редки, так ценны, что пред ними надо преклоняться, им следует оказывать больше уважения, чем самым известным ученым.
14. «

    ...видно, жестокость — удел всего рода человеческого...

    ...видно, жестокость — удел всего рода человеческого...
15. «

    Человеческая душа даже в заблуждении сохраняет нечто благостное и великое, к чему чувствуешь уважение и в чем находишь с радостью те священные следы, которые являются как бы печатью божьей десницы.

    Человеческая душа даже в заблуждении сохраняет нечто благостное и великое, к чему чувствуешь уважение и в чем находишь с радостью те священные следы, которые являются как бы печатью божьей десницы.

    — Консуэлло · книга
16. «

    — Есть люди, которых слишком уважают, чтобы обманывать, даже ради их спасения.

    — Есть люди, которых слишком уважают, чтобы обманывать, даже ради их спасения.

    — Консуэлло · книга
17. «

    Миром управляет каприз, заблуждение и безумие.

    Миром управляет каприз, заблуждение и безумие.
18. «

    Богу угодно, чтобы мы сохраняли нашу душу здоровой и сильной для настоящей любви, для полезных дел, а когда мы ложно понимаем его волю, он карает нас и лишает нас разума.

    Богу угодно, чтобы мы сохраняли нашу душу здоровой и сильной для настоящей любви, для полезных дел, а когда мы ложно понимаем его волю, он карает нас и лишает нас разума.
19. «

    Когда можешь быть душой, зачем же превращаться в одно из орудий?

    Когда можешь быть душой, зачем же превращаться в одно из орудий?

    — Консуэлло · книга
20. «

    Я таков, каким меня сделала жизнь, я должен влиять на других, и если я не могу отогреть их солнечным теплом, я должен показывать им правду при блеске молнии.

    Я таков, каким меня сделала жизнь, я должен влиять на других, и если я не могу отогреть их солнечным теплом, я должен показывать им правду при блеске молнии.