10 цитат из книги «Зигмунд Фрейд. Психология масс и анализ человеческого "Я"»

Собрали 10 цитат из книги «Зигмунд Фрейд. Психология масс и анализ человеческого "Я"» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В ложном опоэтизировании, изображающем первобытное время, женщина, являвшаяся наградой за победу и соблазном к убийству, стала, вероятно, совратительницей и подстрекательницей к злодеянию.

   В ложном опоэтизировании, изображающем первобытное время, женщина, являвшаяся наградой за победу и соблазном к убийству, стала, вероятно, совратительницей и подстрекательницей к злодеянию.
2. «

   Другие заявляют, что, в сущности, только общество является тем, что предписывает человеку нормы его нравственности, отдельный же человек, как правило, от этих высоких требований каким-то образом отстает. Ещё и другое: при исключительных обстоятельствах в коллективности возникает энтузиазм, благодаря которому совершены замечательнейшие массовые подвиги.

   Другие заявляют, что, в сущности, только общество является тем, что предписывает человеку нормы его нравственности, отдельный же человек, как правило, от этих высоких требований каким-то образом отстает. Ещё и другое: при исключительных обстоятельствах в коллективности возникает энтузиазм, благодаря которому совершены замечательнейшие массовые подвиги.
3. «

   Совесть не применяется к тому, что делается в пользу объекта; в любовном ослеплении идёшь на преступление, совершенно в этом не раскаиваясь.

   Совесть не применяется к тому, что делается в пользу объекта; в любовном ослеплении идёшь на преступление, совершенно в этом не раскаиваясь.
4. «

   Поэтому религия, хотя она и называет себя религией любви, должна быть жестокой и черствой к тем, кто к ней не принадлежит. В сущности, ведь каждая религия является такой религией любви по отношению ко всем, к ней принадлежащим, и каждая религия склонна быть жестокой и нетерпимой к тем, кто к ней не принадлежит.

   Поэтому религия, хотя она и называет себя религией любви, должна быть жестокой и черствой к тем, кто к ней не принадлежит. В сущности, ведь каждая религия является такой религией любви по отношению ко всем, к ней принадлежащим, и каждая религия склонна быть жестокой и нетерпимой к тем, кто к ней не принадлежит.
5. «

   Можно быть хорошим христианином и всё-таки быть далёким от мысли поставить себя на место Христа, любить, подобно ему, всех людей. Необязательно ведь слабому смертному требовать от себя величия души и силы любви Спасителя.

   Можно быть хорошим христианином и всё-таки быть далёким от мысли поставить себя на место Христа, любить, подобно ему, всех людей. Необязательно ведь слабому смертному требовать от себя величия души и силы любви Спасителя.
6. «

   Масса — послушное стадо, которое не в силах жить без господина. У неё такая жажда подчинения, что она инстинктивно подчиняется каждому, кто назовет себя её властелином.

   Масса — послушное стадо, которое не в силах жить без господина. У неё такая жажда подчинения, что она инстинктивно подчиняется каждому, кто назовет себя её властелином.
7. «

   Чувственная любовь приговорена к угасанию, если она удовлетворяется; чтобы продолжаться, она с самого начала должна быть смешана с чисто нежными, т. е. заторможенными в целевом отношении компонентами, или же должна такую трансформацию претерпеть.

   Чувственная любовь приговорена к угасанию, если она удовлетворяется; чтобы продолжаться, она с самого начала должна быть смешана с чисто нежными, т. е. заторможенными в целевом отношении компонентами, или же должна такую трансформацию претерпеть.
8. «

   Сознательная умственная жизнь представляет собой лишь довольно незначительную часть бессознательной душевной жизни.

   Сознательная умственная жизнь представляет собой лишь довольно незначительную часть бессознательной душевной жизни.
9. «

   Отдельный индивид чувствует себя незавершенным, если он один. Уже страх маленького ребёнка есть проявление стадного инстинкта.

   Отдельный индивид чувствует себя незавершенным, если он один. Уже страх маленького ребёнка есть проявление стадного инстинкта.
10. «

    Мы давно утверждали, чти зерно так называемой совести — «социальный страх».

    Мы давно утверждали, чти зерно так называемой совести — «социальный страх».