Самолетом, поездом, пешком, автостопом, Все мы, рано или поздно, уходим из дома. Для того, чтобы собой хоть как-то заполнить пустоты На пути от Калининграда до Владивостока.
Чиксы до сих пор хотят секса с экс-басистом «Sex Pistols», До сих пор хотят видеть Курта Кобейна на сцене И на все эти хотения уже давно навесили ценник.
Товарищ участковый, да иди ты нахер! Мои права и свободы и так дерьмом попахивают. Товарищ военком, иди в пи*ду! Мои долг перед Родиной — закончить институт.
Я люблю собак и кошек, птичек немножко. Все твари Божьи хорошие, мне от одних только тошно. Помнишь, как в пьяном дебоше один хомяк обьебошенный, Вытащив ножик, соседа барсука укокошил?
Мы с тобой с одного дома, на пятом мы жили. Мы ходили с тобой в одну школу — мы в доску чужие. Кажется, у нас все в полном непорядке - Мы в истории оставим, максимум, на фильтрах отпечатки.
Хватит служить нам молебны и ставить свечи! Пока вставали с колен, нам сели на плечи! Пора мне выйти из себя, а то совсем размяк - Сходить в магаз сразу за двумя.
Вспомни Джона Коффи из «Зелёной мили». Вспомнил? Да-да, его там поджарили. Так вот, когда тебе плохо, думай об этом фильме. В отличие от тебя, мудак, Джона реально жаль.
Вижу, что как водится, всё не легко вам, Твой храбрый принц не убил дракона, Ваша карета превратилась в тыкву, Каждый раз — одно и то же, никак не привыкну.
Что будет, если мне нажать на стоп-кран Прямо здесь и сойти, скрывшись в кустах, Построить шалаш в неизведанных диких местах, Лопая смородину, провожать поезда?
Спасибо, солнечный Питер, Что ты гонял меня по улицам своим, как песню на репите. Что ты шептал мне строки Библии, Корана, Торы. Мучал меня рэпом и шансоном, баловал хардкором, Играл на струнах души моей, как на контрабасе. Да, наш животный джаз-бэнд, как всегда прекрасен.
Гнилую мумию экс-вождя, ради забавы, всё же пора бы выкинуть нах**, или закопать. Какая к дьяволу память тут? Какая жалость? Тело спящей красавицы порядком залежалось. Артефакт гнилой эпохи чертовски подгнил, полежал сам? Дай полежать другим!