Я смотрю на феминизм и оппозиционный бунт И на купавшихся подростков в перегруженных басах, И понимаю, что и это тоже все же не мое И я далек от вас, как для вас далеки все чудеса.
Что же тебе так не весело, принц, чем это красным заляпало панцирь? Что-то не видно восторженных лиц, как-то притих гул победных реляций. Где же пошло всё не так, как себе рисовал в тех мечтах на досуге. Что ты кому доказал, превратившись в вонючую падаль, по сути?
Я смотрю на мелькающий лес, обрамляющий мягко сонливость посёлков, Проводница заботливо кружит над нами, как будто над сотами пчёлка. И столько загубленных судеб кругом, что поверили в эту игру слишком сильно, В миру их встречает теперь ежедневно всего лишь проклятый будильник.
Когда ты так юн, то не можешь противится чарам сирен. Спросите у юнг, Чей зов так манит нас из кают. Чтобы прыгнув за борт, ты волны рассек. И лет через пять с усмешкой признал, что тогда вел себя, как полный осел.
Я бреду в никуда, где-то в шесть утра, Но в какой бы край не занесло ветрами - Мой холодный край дороже мне сто крат, Будто сто карат в ледяной оправе.