Я изменюсь чтобы вновь окунуться в по-лермонтовски фантастичную ночь. Изменю ли себе я при этом? Я до сих пор так и не понял точно. Тень меня прошлого со мной навечно, и ей не сбежать уже прочь, Но есть то что прёт посильнее — это проверка себя же на прочность.
Я падал на темное дно небылицы, где сердцу мы верим меньше чем удаче, Где счастье измерено в килокалориях на килограмм передачки. За токарным станком балабановский демон зовет с ним отведовать камень, Кругом песнопения безумцев и стены исписанные дураками.
Давай сегодня убежим от конвоя, Уйдём точкой в горизонт за линию прибоя, А ты пой мне, а я спою тебе о брошенных мирах, О незаконченных делах, О том, как страх рассыпается в прах на руках, О том, как легко потеряться в глазах.
Телефонные вышки мои сигналы топили, Далеко не всем получилось Доказать, что здесь ещё Не всё совсем продали-купили. Дай мне мир, и я переверну; Дай мне веру, только мне и больше никому.
Ты хотела быть актрисой и хотела жить в кино - Большие надежды и здравствуй, Голливуд. Но вот ты на земле, и никто не крикнет «Стоп!» Здесь не было камер, и съёмку не прервут - Секундой назад я был свидетелем любви. А теперь стану свидетелем, как ты умрёшь, Увы, но прощай, мой нежный гений красоты, Ведь ты даже умирала, будто ты поёшь.
Твои друзья, мне скажут, че ты сделал, а? А я им улыбнусь и просто кину: «Как дела»? Спустя несколько лет случайно узнаю тебя И что тебе сказать, кроме всё тех же «как дела?»
Странно думать, что всё сложно, сидя в ванной. Странно разговаривать с судьбою так спонтанно. Срок вышел, себя уже не слышишь. Ты дышишь... И странно, что не дышишь. Крыши, веревки, лужи, мы бесстыжи. Пули, лезвия, огонь И ледяная стужа. Кому-то нужен человек или уже не нужен. Только понять сложно.