Раз уж я чудовище, так и хуй со мной, Забираю хуй с собой, тобой покусанный Пирсингом, удачных поисков принца тебе, Не тупи сильно с ним, так как тупила со мной.
Накрыло экран тучами, как одеялами, Вы меня замучили, ну вас к дьяволу. Склепали мое чучело. Закидали предъявами За эти заповеди, а ведь писал не я вам их. Лучше слушали бы заповеди мамины. Мне дали 50 имен и ни одно не правильно.
Ништяк с детства раннего, пади Не даст ощутить ништяка нормального. Ни что такое кореш, не чувства чистого, Не понять покоя, если не шифровался от пристава. И не понять ни богатства, ни слабостей чертей, Если не терпел начальства, в итоге не стерпев, Если не вылазил из долгов, как из говна, Не сможешь осознать кайф спокойного сна. Воспитанники браузеров и телефонов смарт, Не почувствуют экстазик от бумажного письма Скоро весна, злые сны сможет смыть, А если ты не зимовал, то и не поймёшь весны.
Я верил другу, но не одуплял, что рядом конь, Он жал мне руку, за спиной прятал кольт, А за моей спином кентам: «Да кто он, блядь, такой?» Да ты кто, блядь, такой, я прикрываю взгляд рукой. Сначала верил братьям, не стеснялся обнимать их По пацански, сперва покупал бляди цацки, А батя говорил: «Пацан, верь, да не до конца». В кратце, годы учат понимать отца.
... А ведь уже не маленький. Время пробивать варики, надевать галстуки, снимать валенки. Завтра в канцелярии. В этот раз не плюну, по старому сценарию. Куплю дневник деловой, Сделаю заметку «созвониться с головой», Так как в папке «на потом» заводиться стала вонь.