Александр Дюма. Шевалье де Мезон-Руж

Но нет, моей печали нет конца. К чему же факел мне просить? Морис, и твоего достаточно огня, чтоб от него воспламенить и душу, и окрестности, и город. ... — Морис, давай запьем, станем пьяницами или будем выступать на собраниях с разными предположениями, начнем изучать политическую экономию. Но ради Бога, давай никогда не влюбляться. Давай любить только Свободу. — Или Разум.

— Увы! — прошептала она, — несчастье, как кровь античной гидры: оно питает массу новых бед!

Такова уж живительная сила любви. Она оживляет сердца, даже казавшиеся мертвыми, для любых проявлений жизни, она заполняет пустоты души, пробуждает в ней ликующую жизнь, полную надежды и счастья. Чувство это захватывает любящего до конца, ослепляет его. Ничего и никого он уже не видит, кроме любимой.

— Хочешь, я скажу тебе то, что кажется мне самым грустным во всех революциях? — Да! — То, что врагами становиться те, кого хотелось бы иметь друзьями и друзьями людей...

Кто может быть уверен в других, когда никто не уверен в самом себе?

Часто любовь Эгерии оборачивается изменой Тирана по имени Купидон. Люби Разум, как я люблю, О нем, ведь, порой забывают, И глупость не сделаешь ты.

Любовь, когда ты держишь нас в своих руках, Сказать «прощай» не можем мы никак.

Почему нет окошечка в каждом человеческом сердце, чтобы всякий смог видеть, что там происходит!

— Любовь сокрушает решетки И насмехается над замками. — Лорэн! — Но это так... Я ведь не говорю, что она их всех любит. Но они все могут любить ее. Все видят солнце, но солнце не смотрит на каждого.

У женщин есть такая особенность: настоящее почти всегда может стереть у них следы прошлого и угрозы будущего.

Когда пьеса закончена, друг дорогой, Со сцены уйти надо вместе с тобой.

Ей подумалось, что дружба схожа с цветами, если ее питать своими чувствами, то сердце от этого расцветает, потом какой-нибудь каприз или несчастье срезает эту дружбу на корню, и бедное сердце, жившее этим, сжимается, изнемогающее и увядшее.

Если внушать себе: «Нужно забыть!» ― Вспоминаешь.

У глупых низменных натур ярость проявляется таким же отвратительными признаками, как и опьянение.

— Мы оба рискуем головами. — Не беспокойся о моей. — Признаюсь вам, сударь, что не ваша голова служит причиной моего живого беспокойства. — Твоя? — Конечно. — Думаю, что это не самая большая потеря... — Эх, сударь, голова — это драгоценная вещь.

Женщина так часто меняется, и безумец тот, кто ей доверяется.