Александр Прозоров. Князь. Война магов

Вольница — это всегда приятно. Вольница казацкая, вольница польская и пиратская, демократия новгородская или эллинская. Но вот только долго все эти вольницы не живут. Обязательно приходит злой и сильный дядька, который ставит свой сапог им на горло. <...> России нужен кулак. Не тот, который её напугает, а тот, в который она сама сможет сжаться. В кулаке же каждый палец своё место имеет, и никакой свободы выбора ему давать нельзя. Тут и смерды, слабые, как мизинец. Тут и князья, что закалкой равны ударным костяшкам. В русском кулаке и купцам, и боярам своя роль отведена. Устроишь вольницу — развалится и кулак.

Иная победа хуже поражения бывает.

Но только почему крайним все время оказываюсь я? — покачал головой Андрей. — Нужно посчитать: может, меня родили в понедельник?

Глупая жадность всегда будет главной бедой человечества. Никакие стены, запоры и уговоры от неё не спасут.

Чёрт, насколько было бы легче, если бы одна из них оказалась злобной тварью, язвой, лгуньей, ленивой дурой! Господи, почему Варя желанна, а Полина чиста? Почему одна убивает страстью, а другая умиротворяет душу? Почему одна манит, а без другой невозможно обойтись? Господи, я не хочу потерять ни ту, ни другую! Почему они не могут быть одной женщиной?

Как всегда, кто придумал, тому и отдуваться.

Всё идёт слишком гладко. Именно с этого и начинаются все неприятности.

У каждого на Руси свои мысли о счастье имеются, — осторожно возразил Андрей. — Посему каждого вовремя услышать нужно, пока он от отчаяния за топор не взялся.

А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...