Алексей Иванов. Тобол. Много званых

— Воровство будет искать, Петрович? – сочувственно спросил Ремезов. — Будет, стерьва. — А ты б не воровал. — Я ж помалу, — усмехнулся Гагарин. — Курочка по зёрнышку клюёт. — Да весь двор в помёте, — строго закончил Ремезов.

Бога надо принимать после долгих раздумий.

— Опять шутишь, Семён-ата? Говори правду! Что делает крокодил? — Крокодил — лучшее тягло хрестьянину, — сообщил Семён Ульянович. — Хошь — паши на нём, хошь — скачи верхом, хошь — на охоту с ним ходи, и удой по три ведра.

Пирожок — брюху дружок.

— Твой бог глухой, он не помогает! Может, его и нет вовсе? — Он есть. Но в вере многое зависит от нас, а не от него. Если молишься — он слышит. Если слушаешь — он говорит. Если веришь — он делает.

Война завершится, и враги перестанут быть врагами, но изменники остаются изменниками навсегда.

Так женись на пушке! — отсекла Маша. — Она чугунная, ей не больно!

— Ищо каким-нито знанием озари меня, ослятину дикошарую, — свирепо и вкрадчиво попросил Ремезов. — Ороси мою редьку росой премудрости.

Пускай жизнь скотская, нельзя превращаться в скотов.

Юрка не знал ни лесной жизни, ни крестьянской. Он был из дворни графа Шереметева и всегда жил при господском доме, усвоив все привычки холопа: хозяевам — ври; что плохо лежит — твоё; работа — для дураков.

Вера поневоле не нужна ни тебе, ни богу.

Ты должен понимать, что не бывает такого: вечером надел крест, утром проснулся — и уже веришь безоглядно. Всех одолевают сомнения. Я тоже сомневался. Даже апостол сомневался. Но вера — не то место, где ты пребываешь в блаженстве, а то место, к которому всегда стремишься. Вера — это усилие к ней, а не успокоение. Когда надобно выбирать, выбирай так, будто бог есть, даже если тебе сейчас кажется иначе.