— Ты не чокнутая, — улыбнулась Света. — Ты просто особенная. — Ты всегда сглаживаешь углы. — А ты всегда их срезаешь по максимально крутой траектории, — парировала Света. — Ты такая? Ок. Прими себя. — Как можно принять себя такой? — не поняла Анна. — Так ты уже такая есть! Остается только признаться себе в этом. Что мешает тебе быть собой? — Уголовный кодекс, — хмуро ответила Смолина.
Смолина от нечего делать принялась смотреть фильм, но он был до жути скучный. На экране хрупкая девушка — видимо, мастер кунг-фу — с мечом в руках раскидывала толпы врагов. Анна терпеть не могла боевики. Они все были на одно лицо — картонный главный герой одной левой раскидывал бандитов, а на второй его руке в это время висли красотки с обложки. Да уж, в жизни все не так, подумала Анна. Красотки обычно выбирают подонков, которые ломают им жизнь, а герой валяется в подворотне с ножевым. Ну или тихо спивается где-нибудь в драных носках перед телевизором. А не вот так вот прет в одиночку на толпу, побеждая в конце злодея, грозящегося уничтожить мир.
Большинство считает, что человечество неуклонно прогрессирует, но Вера знала правду: мир катится в регресс уже тысячи лет. Как иначе можно объяснить то, что религия, которую большинство считает истинной — всего лишь калька с более древних верований? Вере доводилось читать египетскую «Книгу Мертвых», и она была удивлена и возмущена, осознав, что заповеди Моисея вчистую списаны из «Сказания о восхождении во свет», которому больше трех с половиной тысяч лет. А Иисус подозрительно похож на Митру — не только историей и деяниями, но даже внешне.
Большинство предпочитают оставаться в стороне. Они бы и рады наказать зло, да только не своими руками. Потому что страшно и опасно, да и жопку с дивана поднять ого-го сколько усилий стоит! А с утра на работу, детей в школу вести, а еще в отпуск на морюшко надо съездить... когда же тут со злом бороться?
— Расслабьтесь, — звучал мягкий голос Сиджы. — Пройдитесь вниманием по телу и расслабьте каждую мышцу. Если чувствуете где-то зажим — это самскары, ваши негативные эмоции, укоренившиеся в теле. Просто позвольте им быть.
— Может, ты боишься потерять себя в этом свете? Но нельзя потерять то, чего нет. Нельзя разрушить то, что не построено. Можно лишь развеять иллюзию того, что кажется реальным. — Я — это иллюзия? — Иллюзия — наши представления о собственном я.
Когда человек теряется в лесу — ему страшно и одиноко. Он попадает в непривычный мир, в котором он — городской житель — ничего не понимает. У большинства надежда гаснет быстрее, чем прогорает свеча. Я хотела спасать тех, кто уже не верит в спасение.
Туман, поглотивший Петербург, был словно бельмо на глазу. Где-то глубоко внутри Анна осознавала: люди сами не хотят видеть. Они бы предпочли вечно спать и не знать, что рядом убивают людей и похищают детей. Люди хотели бы, чтобы это было где угодно, только не здесь. Как можно дальше от них, чтобы не тревожить их сон.
В городском шуме Анне слышался глухой ритмичный звук. Она вглядывалась в лица прохожих, недоумевая, почему никто не слышит этот шум? Пока не сообразила: она слышит его одна. Словно замедленная бомба это пульсировало сердце Турсоса. Город стал его лесом, жилищем древнего языческого божества.