Андре Моруа. Превратности любви

Мы любим тех, кто таит в себе некую таинственную субстанцию, какой недостает нам самим и без которой мы не можем стать стойким химическим соединением.

Напрасно говорят, будто любовь слепа; истина в том, что любящий безразличен к тем или иным недостаткам, которые он отлично видит, лишь бы ему казалось, что он находит в человеке то, что для него самое важное и что часто не поддается определению.

Я не хотел ничего принимать всерьез; я подходил к идеям и к людям настороженно, старался всегда быть готовым к их утрате, чтобы меньше страдать, если и в самом деле лишусь их.

Как несправедливо и нелепо возлагать на людей ответственность за обещания, которые они дают!

Жизнь учит всех нас, что любят и самых незначительных людей. Нередко нравится человек обездоленный, в то время как самые обольстительные терпят поражение.

Я начинал понимать некую истину – для меня совершенно новую – об отношениях, какие должны существовать между мужчинами и женщинами. Последние, думал я, крайне неустойчивы и всегда ищут твердого руководителя, который помог бы укорениться их блуждающим мыслям и желаниям; быть может, эта потребность обязывает мужчину стать своего рода непогрешимым компасом, незыблемой точкой опоры. Великой любви недостаточно, чтобы привязать к себе любимое существо, если не умеешь в то же время наполнять его жизнь все новыми и новыми радостями.

Мы почти всегда – сами кузнецы своего несчастья.

Прелесть новых встреч в том и состоит, что мы надеемся преобразить в глазах незнакомых людей наше прошлое, которое должно было быть совсем иным, — преобразить, опровергнув его.

Любовь лучше переносит разлуку и смерть, нежели сомнения и измену.

Мужчины обнажают свою душу как женщины — тело, постепенно и лишь после упорной борьбы.

Единственное, что может сделать любовь прекрасным чувством, – это верность, верность несмотря ни на что и до самой смерти.

...разлука придает женщине величайшее могущество, что вдали от человека мы забываем его недостатки, его причуды, тогда мы обнаруживаем, как много ценного, необходимого он привносит в нашу жизнь, — чего мы не замечали только потому, что были слишком тесно связаны с ним. Это все равно, что соль — мы даже и не осознаем, что потребляем ее, но стоит только изъять ее из нашей пищи, и мы, несомненно, умрем.

В сущности, у женщины действительно любящей никогда не бывает собственной индивидуальности; она говорит, что обладает индивидуальностью, она старается сама уверовать в это, — но все-таки это неправда. Нет, она только силится понять, какую именно женщину хочет найти в ней тот, кого она любит, и она стремится стать такой женщиной.

Самые прек­рас­ные мгно­ве­ния всег­да пол­ны грус­ти. Чув­ству­ешь, что они мимо­лет­ны, хочет­ся их удер­жать, а это невоз­мож­но.

Я готова была на полное самоотречение и даже на рабство. Помимо тебя, ничто не существовало для меня в мире. Если бы какой нибудь катаклизм уничтожил вокруг нас всех, кого мы знали, но ты уцелел бы, – такую катастрофу я не сочла бы особенно тяжкой. Ты был моей вселенной. Давать тебе понять это и говорить об этом было, пожалуй, неосторожно. Но меня это не тревожило. С тобой, бесценный мой, я не собиралась вести мудрую политику. Я не могла притворяться, быть осмотрительной. Я любила тебя.

Я люблю в других ту крохотную частицу тебя, которая в них содержится.