Андрей Кивинов. Ночь Накануне

И как часто случается у гениев с большой буквы «Г», творец вступал в непримиримый конфликт с ремесленником, что и вызывало устойчивую потребность в коньяке. Он считал себя творцом, а от него требовали ремесла.

Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

…Когда вдруг не понимаешь, что делать и кто виноват, — надо просто выполнять свой служебный долг. Потому что лучше, в конце концов, сделать и пожалеть, чем не сделать и раскаиваться...

Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

Нельзя менять прошлое <…>. Нельзя исправлять ошибки, нельзя вернуть потерянное безвозвратно… Как бы ни хотелось. Надо просто не допускать ошибок. По возможности… Какие бы эмоции тобой ни управляли.