Всегда нужно спешить признаваться. И любить тоже нужно спешить, какую бы боль эта любовь ни приносила. А иначе, зачем вообще жить? Какой тогда смысл в этой жизни?
Неуязвимых людей не существует. У каждого человека на этой планете, даже у самого жестокого и безжалостного, есть болевая точка. Правда, узнать, где и насколько глубоко она спрятана и отыскать её для того, чтобы выдавить до упора или хотя бы до неё дотронуться, не всегда представляется возможным. Но это не значит, что там, внутри, её нет.
На всех, на любого из нас есть рычаги воздействия. Чем больше мы что-то ценим и чем больше боимся это «что-то» потерять, тем дальше от глаз и чужих мыслей мы это прячем. То, что является нашей защитой, является так же нашей главной слабостью.
Люди могут сколько угодно кричать о том, что душевная боль хуже физической, но лишь полные болваны станут поддерживать эту мысль. Достаточно заглянуть в любую больницу и посмотреть на тех, у кого сломаны практически все кости, у кого разодрана в мясо кожа, кто медленно и мучительно умирает от рака. Кто кричит не только днём, но и ночью, умоляя избавить от боли. Предложи им обменять эту боль на разбитое сердце – они дадут согласие тут же. Не раздумывая.
Все эти громкие и пафосные речи о чувствах и моральных ценностях на самом деле пусты. Единственное, что важно и ценно, что имеет смысл и значение, чем по-настоящему нужно дорожить – это жизнь. Она – всё, что у нас есть. Любовь, счастье, отчаяние, радость, ненависть, печаль – это лишь наполнители. Есть люди, которые не любят, которые не знают, что такое отчаяние. Есть те, кто никого не ненавидят, и те, кто никогда не были счастливы. А раз они есть, значит, мы способны жить без этого. Мы физически способны выносить пустоту. У нас можно забрать что угодно. Можно вырвать из нас душу, разодрать наше сердце, лишить нас эмоций и чувств, но большинство из нас выживет. Справится через «не могу» и «не хочу». Зашьёт свои раны, которые не зарастают самостоятельно, проглотит боль в горле, которое расцарапало бесконечными криками, встанет на ноги с коленей, на которые упало без сил, и попытается начать жить заново. Мы ценим не то, что должны, и дорожим не тем. Совершенно не тем. Мы любим тех, кому на нас плевать, кто о нас даже не знает, кто давно погиб или оставил нас без всего. Мы делим мир на чёрное и белое и, забыв о втором, зарываемся с головой в первое, выдумывая проблемы, которых нет, задыхаясь от апатии, для которой не было причин, упиваясь своей грустью. Мы стремимся к богатству, надеясь на то, что хотя бы оно сделает нас счастливыми в этом бесконечно одиноком мире. Но ведь пока у нас есть жизнь, мы уже самые богатые и счастливые во Вселенной. Отними её у нас – что останется?
Мы ценим не то, что должны, и дорожим не тем. Совершенно не тем. Мы любим тех, кому на нас плевать, кто о нас даже не знает, кто давно погиб или оставил нас без всего. Мы делим мир на чёрное и белое и, забыв о втором, зарываемся с головой в первое, выдумывая проблемы, которых нет, задыхаясь от апатии, для которой не было причин, упиваясь своей грустью. Мы стремимся к богатству, надеясь на то, что хотя бы оно сделает нас счастливыми в этом бесконечно одиноком мире. Но ведь пока у нас есть жизнь, мы уже самые богатые и счастливые во Вселенной. Отними её у нас – что останется?
Склеивать всегда сложнее, чем разбивать. Особенно, если всё разбито вдребезги. Но он склонен верить в то, что из тех крохотных осколков, которые остались от их доверия друг другу, ещё пока можно что-то собрать.