Антон Павлович Чехов. Медведь (шутка в одном действии)

Вы погребли себя заживо, однако вот не позабыли напудриться!

Стреляться, вот это и есть равноправность, эмансипация! Тут оба пола равны! Подстрелю ее из принципа! Но какова женщина? (Дразнит.) «Черт вас возьми… влеплю пулю в медный лоб…» Какова? Раскраснелась, глаза блестят… Вызов приняла! Честное слово, первый раз в жизни такую вижу…

Разлимонился, рассиропился, раскис...

Это — женщина! Вот это я понимаю! Настоящая женщина! Не кислятина, не размазня, а огонь, порох, ракета!

Повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами — разве женщина умеет любить кого-нибудь, кроме болонок?...

Нет, какова логика! Человеку нужны дозарезу деньги, впору вешаться, а она не платит, потому что, видите ли, не расположена заниматься денежными делами!... Настоящая женская, турнюрная логика!

Для меня легче сидеть на бочке с порохом, чем говорить с женщиной!

Было время, когда я ломал дурака, миндальничал, медоточил, рассыпался бисером, шаркал ногами… Любил, страдал, вздыхал на луну, раскисал, таял, холодел… Любил страстно, бешено, на всякие манеры, черт меня возьми, трещал, как сорока, об эмансипации, прожил на нежном чувстве половину состояния, но теперь — слуга покорный! Теперь меня не проведете! Довольно! Очи черные, очи страстные, алые губки, ямочки на щеках, луна, шепот, робкое дыханье — за всё это, сударыня, я теперь и медного гроша не дам!

Любовь моя угаснет вместе со мною, когда перестанет биться мое бедное сердце.

Скажите же мне по совести: видели ли вы на своем веку женщину, которая была бы искренна, верна и постоянна? Не видели! Верны и постоянны одни только старухи да уроды!

Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновеннейший крокодил!

Пять лет не влюблялся, дал себе зарок, и вдруг втюрился, как оглобля в чужой кузов!

Очень мне нужно было влюбляться в вас! Завтра проценты платить, сенокос начался, а тут вы…