Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Полдень, XXII век

14 цитат

2017 год принёс ещё одну революцию. Революцию космических перелётов. Советская космонавтика всерьёз занялась поведением пространства и времени на околосветовых скоростях, для чего в космос была отправлена экспедиция. Добытые данные открыли ворота в дальний космос. Однако, экипаж оказался на краю гибели и лишь двое выживших смогли вернуться — пусть и через 100 лет после старта. Сергей Кондратьев и Женя Славин заново знакомятся со своим родным домом, пробуют заново найти себя в удивительном мире, построенном их потомками. На дворе 2119 год, люди летают на птерокарах, получают еду через окно Линии Доставки, строят роботов-садовников и роботов-пастухов, раскрывают секреты мозга и ловят отголоски прошлого коллектором рассеянной информации (КРИ), осваивают новые принципы космических полётов, открывших людям множество новых миров с их загадками и романтикой... Они, как и ученики Аньюдинской школы — Капитан, Либер Полли, Лин и Атос — завороженно постигают чудеса этого доброго, захватывающего мира. «Полдень, XXII век (Возвращение)» — это сборник коротких рассказов — зарисовок мира будущего, продолжающего линию рассказов «Путь на Амальтею», «Стажёры», «Испытание СКИБР» и многих других. Здесь читатели встречают уже знакомых героев — Леонида Горбовского, Юрковского и Быкова, знакомятся с новыми героями, которые ещё покажут себя в «Трудно быть богом» и других романах этого цикла. XXII век — это действительно полдень этого мира, решившего все свои внутренние противоречия и только ещё открывающего новые, пока ещё такие далёкие проблемы.

Несчастная любовь делает человека активным, а счастливая умиротворяет, духовно кастрирует.
Мы, старики, редко выглядим хорошо. Нам приходится слишком много таскать на душе́.
— Охотник · книга
Нет, она была не просто очень симпатичная. Она была просто очень красивая. Такая красивая, что не могла не быть умной, такая умная, что не могла не быть славной, такая славная, что... Полю захотелось немедленно стать высоким и плечистым, с ясным лбом и спокойными глазами. Зигзагом пронеслась мысль: «Во всяком случае надо быть остроумным».
— Поль Гнедых · книга
Бешеных молний крутой зигзаг, Чёрного вихря взлёт, Злое пламя слепит глаза, Но если бы ты повернул назад, Кто бы пошёл вперёд?
— Марк Валькенштейн · книга
Только не надо мне рассказывать скучными словами о своей счастливой любви. — Он оживился. — Счастливая любовь вообще скучна, — заявил он. — Это понимали ещё древние. Никакого настоящего мастера идея счастливой любви не привлекала. Несчастная любовь всегда была самоцелью великих произведений, а счастливая в лучшем случае — фоном.
— Поль Гнедых · книга
Я знал одного трутня, — серьёзно сказал Горбовский. — Но его очень не любили девушки, и он начисто вымер в результате естественного отбора.
— Леонид Андреевич Горбовский · книга
Валяться нужно, — с глубокой убеждённостью отвечал Горбовский. — Это философски необходимо. Бессмысленные движения руками и ногами неуклонно увеличивают энтропию Вселенной. Я хотел бы сказать миру: «Люди! Больше лежите! Бойтесь тепловой смерти!»
— Леонид Андреевич Горбовский · книга
Так мне и надо, тунеядцу. Все работают как люди. Капитан летает... Атос ловит блох на голубых звёздах... Лин, счастливчик, лечит коров... Ну за что мне такое? Почему я, честный работящий человек, должен чувствовать себя тунеядцем?» Он брёл по тропинке и думал, как хорошо было в ту ночь, когда он нащупал-таки решение проблемы Чеботарева и поднял с постели Лиду и заставил всё проверить, и, когда всё оказалось правильным, она даже поцеловала его в щеку... Поль потрогал щеку и вздохнул. Здорово было бы сейчас зарыться в какую-нибудь ха-арошую проблему вроде теоремы Ферма!... Но в голове лишь звенящая пустота и только какой-то идиотский голос твердит: «Извлечём из чего-нибудь квадратный корень...»
— Поль Гнедых · книга
Во всём огромном мире знали Десантников и гордились ими. Быть личным другом Десантника считалось честью. Но тут оказывалось, что никто не знал толком, что такое Десантник. С одной стороны, это что-то неимоверно смелое. С другой — что-то позорно осторожное: они возвращались. Они всегда умирали естественной смертью. Они говорили: «Десантник — это тот, кто точно рассчитает момент, когда можно быть нерасчётливым».
Психологический шок… Не будет никакого шока. Скорее всего, мы просто не заметим друг друга. Вряд ли мы им так уж интересны…
— Станислав Иванович · книга