Я сижу на самой вершине скалы Мирового Порядка. Далеко внизу подо мною шумит океан Бытия. Но Вселенского Хаоса волны, из него поднимаясь круто, достают до моих колен.
Все дни как дни — унылой вереницей бегут, чуть слышными шагами шелестя, давно прочитанной истории страницы, пылинки Вечности, Истории пустяк. Там горе стерлось, и тревоги давней знакомый холод затихает, не звучит; там Время глухо затворило ставни и на дорогах расставляет «кирпичи».
Кому из нас по сути интересна чужая жизнь? Волнения и стыд, причудливая смесь сомнений и обид, душевной хворости томительная песня? Найдешь ли смысла тайный след в хитросплетениях напастей, которые все ближе и опасней, и кроме смерти избавленья нет? Ищи в душе мерцание надежды, прополощи ветрами паруса, и звезды россыпью в пустые небеса отправь сиять рукой небрежной. И, наставляя на искомый путь чужую душу, о своей забудь.
Вечером падаю от усталости, но возношу благодарственную молитву, что не дожил еще до старости, что не просил у черта храбрости и никогда не рвался в битву.
Я жизни говорю, что я устал, все основное выполнил, остаток доживаю и уваженья к старости смирившейся прошу. Я не стремлюсь залезть на пьедестал, пленительные чары только отмечаю, а зубы хоть сожму, но вряд ли укушу.
Не верующим в Бога и судьбу Всевышний оставляет все возможности поверить в независимость свою. И дует каждый во свою дуду, и думает о личной осторожности, и строит хату на краю.