Чабуа Амирэджиби. Дата Туташхиа

Любовь приносит счастье только отважным, только тем, кто, не зная сомнений, бросается в её омут. Любовь же труса оплетена страхом и расчетом. Он не заслужил и крох счастья.

— Наглыми не столько рождаются, сколько становятся по нашей же с вами же вине. Из благородства мы часто склонны прощать глупцам, вроде жены Шабатава, наглость, которую они позволяют себе однажды по одному лишь недомыслию. Но потом укрепляются в ней все больше и больше, от поступка к поступку. Дурак-то он дурак, а поймет, что наглому жить легче, и до самой смерти останется наглецом. Представим себе, однако, что глупцу не уступили и в наглости своей он был посрамлен. Нашелся человек, который проучил его. И тогда, каким ограниченным ни будь наглец, он раньше или позже откажется от своей низости и, может статься, еще проживет жизнь, как вполне порядочный человек.

Воск догоревшей свечи и сам по себе прекрасен, но проступает в нём и та красота, что тихо разгоняла мpaк.

— Хочешь показать, какой ты смелый?... И так знаем. Врать не буду — таких не много встречал. — Зато таких, как ты, много. А я — никакой. И смелостью не кичусь.

Религия пытается втиснуть человека в рамки своей морали, чтобы держать его в покорности, а человек сопротивляется и потому, между прочим, что сами проповедники и ревнители веры — грешники высочайшей пробы. У религии сил куда больше, чем у человека, но она догматична. А человек пусть слаб, но зато наделён гибкой приспособляемостью.

Я ещё увижу беду, которую вы на себя накликали.