Чарльз Буковски. Женщины

Много было таких смертей, и, хотя мы знаем о смерти и думаем о ней каждый день, когда неожиданно умирает человек особенный и любимый, трудно, очень трудно, сколько бы других людей…

— Генри Чинаски

– Вот видите, – крикнул я. – Я вас не изнасиловал. – О, – ответила она, – лучше б изнасиловали!

Смешно ехать куда-то, чтобы тебе заплатили за то, что прочел стихи. Мне это не нравилось, и я никогда не мог избавиться от мысли, насколько это глупо.

Время обездвижело, а существование стало пульсирующей непереносимой ерундой.

Мы только и делаем, что дрыхнем, жрем, валяемся да трахаемся. Как слизни. Слизневая любовь, вот как это называется.

— Лидия

Спать я не мог. К счастью, пиво ещё оставалось. Я продолжал пить и закончил последнюю бутылку около половины пятого утра. Потом сидел и ждал 6 часов, а затем вышел и купил ещё.

— Генри Чинаски

Я всеми печеньками его ненавижу.

— Гэри

Даже несмотря на то, что я болен, казалось, все же настали хорошие времена — просто два человека вместе.

— Генри Чинаски

Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая — особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но мужику в одиночку столько не выпить: их слишком мн…

— Генри Чинаски

Все мы были так или иначе безумны. Даже собаки и кошки безумны — и птицы, и почтальоны, и уличные шлюхи.

— Генри Чинаски

Говорить она могла. Она б говорила, если б даже стала сфинксом, если б даже стала камнем, она бы говорила.

— Ты никогда не ебал мертвых женщин, правда? — Нет, просто казалось, что некоторые из них мертвы.

Хороший писатель всегда знает, когда не писать.

— Ты судишь о человеке по тому, что его окружает, верно? — Верно. Когда я вижу человека с чистой квартирой, я знаю: с ним что-то не в порядке. А если там слишком чисто, то он пидо…

Сесилия расхихикалась и разговорилась, пустившись объяснять, что у животных тоже бывает душа. Никто ее мнения не оспаривал. Такое возможно, мы это знали. Только не были уверены, е…

— Генри Чинаски

Нищета и невежество порождают собственную истину.