Чарльз Буковски. Женщины

Тэмми высунулась из окошка, засмотревшись. Потом заорала. Рука, которая держалась за раму, соскользнула. Я видел, как большая часть ее тела исчезла за окном. Потом появилась вновь…

Я был в ужасе и пил больше обычного.

— Генри Чинаски

Со мною сидел Рэнди Эванс. Я видел, как он тоже наблюдает за Лидией. Он заговорил. Он всё говорил и говорил. Славу богу, я его не слышал — музыка играла слишком громко.

— Генри Чинаски

Стюардесса спросила, не хочет ли кто выпить. К тому времени выпить надо было уже всем.

— Генри Чинаски

Сукин сын, подумал я, то у тебя аж две бабы, а через минуту — уже ни одной.

— Генри Чинаски

— Слушай, ты что, ведьма? — Нет, я шлюха, уже забыл?!

— Генри Чинаски

— Скучаешь? — Господи, не то слово. Плакать хочется. У меня все кишки внутри изжеваны. Наверное, не выкарабкаюсь.

— Генри Чинаски

С какой стати черт меня дернул, не вполне ясно, да только человек пьющий порою мыслит криво...

— Генри Чинаски

Я стар и уродлив. Может, поэтому так хорошо вставлять в молодых девчонок. Я Кинг-Конг, а они изящные и хрупкие. Я что — пытаюсь в трахе обойти смерть на повороте? И с молоденькими…

— Генри Чинаски

Я уже вычислил, что все, кому хочется читать свои романы вслух, неминуемо неблагонадежны. Если это — не старый добрый поцелуй смерти, то его тогда вообще не существует.

— Генри Чинаски

Одна из тех ситуаций, когда чем глубже в заднице, тем лучше живешь.

— Генри Чинаски

Мы все больны мечтой, потому-то мы и здесь.

— Генри Чинаски

Оставаться в живых — уже победа.

— Генри Чинаски

Писательство забывается. Встреча задвигает его куда-то-пока не завершается. Писательство же — лишь ее осадок. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине ж…

— Генри Чинаски

Человек должен быть, как говорится, на своем месте.

— Генри Чинаски

Я решил жить до восьмидесяти. Подумать только: тебе восемьдесят, а ебёшь восемнадцатилетнюю! Только так и обжулить смерть в игре, если тут вообще можно жульничать.

— Генри Чинаски