Не зря Ягиня говорила, что телу лучше трудиться, если ум не в порядке. Василика часто пользовалась её советом и удивлялась: помогало. Когда все вокруг пытаются тебя убить, голова перестаёт думать о разных глупостях.
— Лес останется, а я уйду. И лучше так, чем пережить его. Если умрут боги, если люди вырубят леса и иссушат реки, то настанет царство Смерти на живой земле.
— Много же в тебе боли. – Старик глотнул чая и вздохнул: — А боль, она как хворь, зараза. Забирается в душу и губит, губит, питается страданиями и убивает самое человеческое нутро.
Два мира разрывали её по кускам. Оба были ей дороги. Василика мечтала то о каменных домах и шуме, то о вечной тишине и смоляной речке, а куда желала пойти на самом деле, не понимала. Странные чувства. <…> — Я не знаю, что мне делать, — призналась Василика.
Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.