Дмитрий Билик. Временщик. Книга 1

Она указала на один из домиков. Судя по прибитой вывеске с изображением колбы, здесь обитал алхимик. Дверь подалась тяжело, словно сопротивляясь нашему появлению. Да и внутри оказалось темно. — Есть кто живой? — С такими словами в склеп входят, а не в лавку, — послышалось во тьме.

— Живой, — выдохнул Лапоть, разглядывая меня, — с плащом что? — За тётеньками голыми из кустов подглядывал. А они меня заметили. На силу отбился. — Смешно, — с суровым видом заключил домовой, — юморист прям.

Обычно, когда начинаешь заниматься тем, что у тебя не очень получается, встречаешь абсолютно всех знакомых. Это как женщине выскочить ненакрашенной за хлебом в магазин. Обязательно столкнешься с бывшим.

Самое лучшее средство от деструктивной умственной деятельности — тяжёлый физический труд. Если почитать историю любого тоталитарного режима — то узнаем простую вещь. Люди там много и тяжело работали. И на глупые мысли времени не оставалось.

Продолжать незаконченную работу за профессионалом — занятие глупое и, как правило, бесполезное. К примеру, в Индии издревле каждый шелковый ковер делался только одним мастером в течение долгого времени. Не дай бог что случится с ковроткачем, так все было насмарку. Никому и в голову не приходило продолжать работу.

На скамейке разговаривал профессор со своим приятелем-сантехником. Несмотря на утро, оба уже были расположены к философским беседам. Чем и занимались перед пластиковыми стопками с прозрачной жидкостью. — Любовь — величайшее, что может родиться в человеке, — увещевал Петр Сергеевич, — апогей его духовного развития, так сказать. — Любовь как меховая шапка, — кивнул собеседник, — у всех есть, но не у всех настоящая.