Дмитрий Зурков. Возвращение

Идут по улице два раввина, и тут над ними пролетает птичка и таки не промахивается и гадит на шляпу одного из них. Тот, почувствовав на голове лишний вес, снимает шляпу, смотрит на расплывшееся пятно, и возмущенно говорит другому: — Таки Давид, чиво ви ржёте, дайте мине якую-нибудь бумажку! А тот, помирая со смеха, ему отвечает: — Фима, таки я вас умоляю, зачем вам бумажка, жопа давно улетела...

Может быть, потому, что нас германцы и прочие британцы за цивилизованных людей не считают. Мы для них – что-то вроде полудрессированных обезьян или африканских дикарей, с которыми вовсе не обязательно быть честными, вежливыми, порядочными… А вообще, когда-то один умный человек сказал: «Цивилизация – это когда тебя убивают, но уже не отрезают уши». А я бы дополнил: «А цивилизованное общество — это когда делая с тобой что им угодно — называют это законом».

— Яша, ты как? — Таки ви знаете, прапорщик Федор, только глубочайшее уважение до вашей невесты Ганны, умеющей готовить настоящий еврейский форшмак, позволяет мне ответить анекдотом... «Не так я вас любил, как ви стонали»... — Тьфу на тебя, балаболка телефонная...

— Я даю вам слово офицера, что в случае добровольной сдачи никто вас пальцем не тронет. Что же касается меня лично, в свое время я достаточно долго общался с одним японцем. Он рассказывал мне о кодексе чести самурая... Там есть хорошая фраза «Если воин стоит перед выбором жить, или умереть, он должен выбрать смерть»... А всё равно стрёмно! Кто-нибудь случайно нажмет на спусковой крючок, тут такое начнется!... Хотя я это вряд ли увижу. Как там тот римлянин говорил?... «Пока я жив, смерти нет. Когда она придет, я умру. Значит, мы с ней никогда не встретимся». — Мать твою через пень в три коромыс... — Унтер достаточно ярко выражает свои эмоции при виде такого количества таких трофеев, но потом, глянув на меня, поправляется. — Ну, эта,... Матерь Божья, Пресвятая Богородица!..

— Хрен редьки не больше. М-да, как сказал бы мой телефонист Яша — «Ой, таки я вас умоляю, не надо делать мине больную голову этоим тэятром! Обо что здеся такое покраснение и гневление?»... — Согласен... Куда сдать этот «груз без пяти минут двести»?

Прапорщик Буртасов, выражаю Вам свое командирское неудовольствие. Я понимаю, что врожденная интеллигентность мешает привести в чувство этого наглого штабного анекдотиста... пардон, радиста-телефониста, но ведь можно же сказать мне, я пну его пару раз по чему-нибудь заднему жизненно важному, и он станет вполне адекватен... Яша, как ты говоришь, — «Слухай сюда, отсюда будет проистекать». Остаешься здесь вместе с экипажем бронеавтомобиля. Когда появится поручик Берг, поступаешь в его распоряжение и бежишь, куда он пошлет. Не в смысле, чтоб не мешался под ногами, а в смысле, чтоб корректировать огонь батареи. Чтобы все снова услышали твое коронное «На полтинник дальше, на двугривенный вправо»...

Если вам дорогу перебежала черная кошка, то это означает только то, что животное идет куда-то по своим делам. Не создавайте лишних проблем ни ему, ни себе.

— Денис, я понимаю, что там, на перроне ощущения у тебя были, говоря твоим же языком, гораздо выше средних. Но ты хорошо выслушал немецкого оберста? Ничего не упустил? Там кроме документов, карт и мёртвых генералов в штабе в том числе одну очень важную новость, Фон Кэрн сказал, что знамена уже год, как хранятся в корпусных штабах. А теперь подскажи мне, мой любезный друг и командир, где ты сегодня резвился, не оставив под конец ни единой живой души? Сие паскудное заведение называлось штаб армейской группы «Войрш», в девичестве — Силезского ландверного корпуса. Денис, штаб... Силезского... ландверного... корпуса!.. Ёптить!... Блин!... Ослик ушастый!... Лопух подсортирный!... Прохлопать такое!.. На полу валяются искомые регалии!... Раз, два, три, четыре... Нет, так не сосчитать... Захожу и начинаю составлять древки с трофеями в угол, изображая дворника с инвентарем... Девять, десять, одиннадцать... И куда же мы такую охапку спрячем?... Пятнадцать, шестнадцать, тяжелый шелк разных оттенков, но с неизменными черными диагональными крестами и такого же цвета воинственно расправившим крылья орлом в золотом лавровом венке с императорский короной и гордой латынью «PRO GLORIA ET PATRIA». Всё... Шестнадцать полковых, бригадных, дивизионных знамен. И одно корпусное... Нести их с собой — это как первомайскую демонстрацию из будущего пародировать, а нам нужна максимальная скрытность. Типа, не видел, не знал, не брал, поэтому — не отдам. Следовательно, сделать нужно так... — Прокопенко, друг любезный, иди-ка сюда! Скажи мне, может ли справный унтер-офицер в абсолютно любых условиях найти три пустых дерюжных мешка? И сколько времени ему на это понадобится? — Петька, Макар, комбату срочно мешки нужны, три штуки! — Старый служака сходу соображает что нужно делать. — Одна нога здесь, другой уже не вижу!

Чистоплюи хреновы, новости им подавай, но при этом, что бы все было благопристойно. А сенсация иной раз навозом попахивает, а не розами благоухает. И вообще, если собака кусает человека, это не новость. Новость — если человек кусает собаку. Как там говаривал сам Антон Павлович Чехов — «не следует обвинять репортера, так как он обязан, по долгу службы, представлять в редакцию отчеты, непременно окрашенные возможно более ярким глумлением». К чему вся эта теория? Помнится, у Гёте были подходящие слова по этому поводу: «Суха, мой друг, теория везде, но древо жизни пышно зеленеет». Все мы начинали с «бутербродных гонораров», а захочешь начать деньги получать, то вот тогда голова начинает работать. Возьмем к примеру «магазинную хронику»: забираешь бесплатно товар у владельцев магазина, а затем пишешь о нем отзыв в газете. Так это не каждому дано, что бы хозяин еще сам тебя упрашивал взять, от платы категорически отказывался, да еще предлагал заходить почаще. При этом получал возможность по нескольку часов в день совмещать прекрасное с полезным — работать над корреспонденциями в комфортных условиях кафе и при этом угощаться вкуснейшей выпечкой, бутербродами и кофе с коньяком, или ликером совершенно бесплатно. Ну, разве что, иногда в «Петербургском вестнике» печатая на примере заведения короткие заметки о новых перспективах отечественного ресторанного дела, или нечто подобное.

— Нормально. Только я самое интересное пропустил... — Не, ну ничего себе, — пропустил! А Царское Село на уши кто поставил? — Митяев давно уже взял на вооружение мои словечки. — А главарей этих кто пеленал? Это называется — пропустил?... Помнишь, ты как-то рассказывал про нонешнего кайзера, што он во все дела лез по делу и не по делу? Как ты там говорил? — Он хотел быть младенцем на всех крестинах, невестой на всех свадьбах и покойником на всех похоронах. — Ну так это ж, прям, про тебя, брат, сказано.

Воды простой ведр сто взять надо. Прибавить крови полведра, С полфунта посильнее яда И сала пуда полтора. Железной ржавчины прибавить. Архивной пыли мер пяток И греться все в котле поставить. Не обращая в кипяток...