Джеффри Линдсей. Деликатесы Декстера

... Типичное врачебное высокомерие и безразличие. Врачи всегда считают, будто они умнее всех, только потому, что не завалили органическую химию. Но они не могут знать всего...

Как я уже говорил, свобода — это иллюзия. Каждый раз, когда мы говорим, будто у нас есть выбор, это значит, мы попросту не видим дуло ружья, направленное нам в пупок.

Люди меняются, разве я сам не менялся прямо на глазах? Я уже обзавелся эмоциями и настоящей улыбкой, так что все возможно.

Какой смысл обсуждать вещи, которые все равно не можешь изменить?

Странные существа эти журналисты. Они должны быть невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу.

Мне всегда казалось, что люди, разговаривающие по телефону, сидя за рулем и двигаясь на большой скорости, страдают неким серьезным психическим заболеванием.

Идеальные схемы насквозь ошибочны.

Странно, что я не умер от жалости к самому себе прямо у всех на глазах, но если бы от этого умирали, вряд ли кто-нибудь доживал бы до четырнадцати лет.

Дети, благослови их Господь, бывают очень жестокими. Особенно к тем, кто не может позволить себе свитер за пятьсот долларов.

Шоколадка — это почти изысканное лакомство, а у кофе — вкус надежды.

Впрочем, жизнь вообще череда испытаний, и выживает сильнейший...

Может быть, мне попадется навстречу кентавр, или дракон, или даже честный человек.

Почему-то во всем, что связано с семьей, мне приходится выбирать между невозможным и неприятным.

Я не взываю к справедливости — жизнь в принципе несправедливая штука, — но действительность должна соответствовать хоть какой-то логике.

И возникло такое ощущение, будто уровень отвратительности мира заметно повысился. Впрочем, это делало жизнь несколько более замысловатой, чем прежде. Как будто бы книжка страшных сказок вдруг ожила.

Что-то двигается и ворочается в грудной клетке, стучит в ребра и заставляет лицо расплываться в улыбке. О небо, неужели это действительно чувства? Неужели я так низко пал за столь короткое время?