28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Джессика Аманкона. Наследие Мурано

8 цитат

📚Цитаты из книги «Наследие Мурано» — Джессика Аманкона.

Ты же знаешь, не все уникальные изделия из стекла продаются одинаково быстро; возможно, медленно продающиеся товары являются даже самыми ценными в нашем ассортименте. Нам позволено проводить с ними больше всего времени, и мы дольше всего наслаждаемся их уникальностью.
В то время как Флавия, с ее заразительной жизнерадостностью, легко заводила контакты, Ориетта всегда была немного насторожена за пределами семьи. Слишком часто она чувствовала, что любовь, которую она отдавала, не возвращалась ей в той же мере. Большинству людей она казалась слишком серьезной, слишком твердой в своих суждениях и слишком нонконформистской. Ориетта утешала себя тем, что она также могла найти необходимое ей общение между обложками своих любимых романов.
Тот, кто никогда не сталкивал свой корабль с океаном, не знает, сможет ли он выдержать шторм.
Но, пожалуй, именно так женщина понимает, что повзрослела: когда она выбирает одну из множества своих потребностей, вместо того чтобы изматывать себя, пытаясь удовлетворить их все до единой.
«Знаешь, как распознать лжеца?», прошептала она; голос её внезапно дрогнул от сдерживаемых слёз. — «Он не может ответить даже на самый простой вопрос чётким «да» или «нет» — вместо этого он пытается отвлечь внимание».
Они оба были «белыми воронами» в семье. Пустотами, которые заполнялись не по правилам, а по собственному усмотрению. Потеряв жену, их дядя мог бы жениться снова — и именно так, как она теперь понимала, давным-давно поступил бы на его месте ее отец. Но Дон Агостино предпочёл жить в одиночестве, нежели отодвинуть свою великую любовь ради чувства менее значительного. В самом деле, в этом — в решимости держаться за что-то, пусть даже выбор мог оказаться ошибочным, — было нечто достойное и смелое.
Можно было бы сказать ещё так много, но — как всегда — важно было не количество слов; куда важнее было всё то невысказанное, что таилось во взглядах и прикосновениях и что невозможно было выразить иначе, кроме как одним долгим вздохом.