Джон Уиндем. Кукушки Мидвича

— Пока вы молоды, — понимающе сказал он, — беззаботны, не думаете о будущем, до тех пор в жизни есть нечто романтическое. Но, согласитесь, в нашем сложном мире это не лучший образ мыслей.

Разве мы задумываемся, простят ли нас волки или шакалы за то, что мы в них стреляем? Нет. Мы задумываемся только о том, как быстрее их обезвредить. Наше превосходство настолько полное, что большинство из нас забыли, что же это такое — сражаться с представителем другого вида лично, самому. Но когда приходит нужда, мы не испытываем сожаления; мы не даем пощады и прощения, конечно же, не просим.

В России любой человек существует только для того, чтобы служить государству; если он противопоставляет себя государству, он изменник, а защита от изменников, как от отдельных людей, так и от групп, – долг любого общества. Так что в данном случае биологический долг совпадает с политическим. Но у вас считают, что государство существует для того, чтобы служить индивидуумам, из которых состоит общество. Поэтому вашу совесть будет мучить мысль о нарушении наших «прав».

Сейчас не только поэты попадаются куда реже, чем в наше время, но и женщины стали гораздо темпераментнее и стремятся сразу переходить от кукол к детям.

Теряет ли искусство музыканта свою ценность лишь потому, что он сам персонально не присутствует?

Я чувствую себя хамелеоном, которого положили на поверхность, цвет которой он не в состоянии воспроизвести.

Знания – это своего рода топливо; чтобы преобразовать их в силу, требуется соответствующий двигатель – понимание.

Дух – это жизненная сила; она не статична, она либо развивается, либо атрофируется. Можно сказать, эволюция духа предполагает возникновение некоего сверхдуха. Допустим теперь, что этот великий дух, этот сверхдух, пытается выйти на сцену. Где ему обитать? Обыкновенный человек не приспособлен быть его вместилищем; сверхчеловека, который мог бы им стать, не существует. Так не может ли он при отсутствии подходящего единого вместилища создать группу их – как была создана энциклопедия, став слишком объемной для одного тома…

Классической формой проклятия является бесплодие, но я не могу припомнить ни одного случая, чтобы возмездие принимало форму плодовитости.