А Бог грустит? Грустит — значит существует, не так ли? Я знаю, — сказала она, легонько шлепая его по плечу. — Может, я для того и спросила, чтобы узнать наконец, веришь ли ты в Бога. Тогда скажем так: если Бог есть, то поводов для грусти у Него предостаточно. А если Его нет, то вот ему и повод погрустить. Так что, возвращаясь к твоему вопросу: скорее всего, Бог грустит.
Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесём его тяжелыми стенами, и оставим мягкой пурпурный мебелью, и оснастим дверным молотком, чей стук будет подобен тому, что издаёт алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать. Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.
— Это и был урок, который мы вынесли из всего происшедшего: Бога нет. Вон сколько людей в окнах. Ему пришлось заставить от нас отвернуться, чтобы нам это доказать. — Что если это было испытанием вашей веры? — сказал я. — Я не могу верить в Бога, который испытывает веру таким образом. — Что если это было не в Его власти? — Я не могу верить в Бога, который не властен такое остановить. — Что если все это было делом рук человека, а не Бога? — В человека я тоже не верю.
— Она спрятала вещи в лесу, но так, чтобы найти их, когда она вернётся, после этого выдвинулась в путь. Потом она возвратилась, что в собрать вещи, которые спрятала. Те, кто возвращался, были уверены, что найдут и свой дом, и своих друзей, и даже родных. Говорят, что перед концом света должен прийти Миссия. — Но это был не конец. — Конец. Просто он не пришёл. Это был урок, который мы вынесли из всего происшедшего: Бога нет. Ему пришлось заставить от нас отвернуться, чтобы нам это доказать. — Что если это было испытание вашей веры? — Я не могу верить в Бога, который испытывает веру таким образом. — Что если это было не в его власти? — Я не могу верить в Бога, который не властен такое остановить. — Что если все это было делом рук человека, а не Бога? — В человека я тоже не верю.