Джордж Бернард Шоу. Цезарь и Клеопатра

— Ты готов разрушить прошлое? — Да. И построю будущее на его развалинах.

— Рим сам не создает искусства, но он покупает и берет его себе всюду в тех странах, где его создают. — Что? Рим не создает искусства? А мир — разве не искусство? Война — не искусство? Государство — не искусство? Цивилизация не искусство? Все это мы даем вам в обмен на несколько безделушек.

За двадцать веков до ваших дней люди были такие же, как вы, жили и говорили, как вы, — не хуже и не лучше, не умнее и не глупее.

Когда глупец делает что-нибудь, чего он стыдится, он всегда заявляет, что это его долг.

— Десять поколений сменятся одно другим, и за все это время однажды рождается бессмертная книга. — Если она не льстит человечеству, её сжигают.

Тот, кто никогда не знал надежды, не может отчаиваться. В худой или в добрый час — Цезарь всегда глядит в лицо своей судьбе.

Ни один человек не идёт в бой затем, чтобы его убили.

Остерегайтесь вы, которые все желали бы стать Помпеями, если вы осмелились; ибо война — это волк. и он может прийти и к вашей двери.

Женщины легко обманывают его. Их глаза ослепляют его. Он видит их не такими, какие они есть, а такими, какими ему хочется их видеть.

Путь воина есть путь смерти.

Боги проявляют терпение к малым.

Когда я вернусь в Рим, я издам законы против этих излишеств и даже позабочусь, чтобы законы эти выполнялись.

Цезарь этот был великий краснобай и политик: он покупал людей словами и золотом, подобно тому как ныне покупают вас.

Остерегайтесь, дабы какой-нибудь маленький народ, который вы обратили в рабство, не поднялся и не обратился в руках богов в бич, что обрушится на ваше хвастовство и вашу несправедливость, на ваши пороки и вашу глупость.

Там, где предательство, ложь и бесчестие остаются безнаказанными, общество уподобляется арене, полной диких зверей, разрывающих друг друга на части.

— Возможно ли, чтобы завоеватель мира, Цезарь, терял время на такие мелочи, как наши подати? — Друг мой, подати для завоевателя мира — самое главное дело.